12
Так уютно, так успокаивающе полыхает огонь в камине. Он живой, открытый, но не опасный. Он укрощён, и так приятно смотреть на него и думать, что вот так же можно укротить все жизненные напасти. Или всё проще и он подумал не о каких-то химерных напастях, а о собственной матери, сидящей напротив?.. И невольная улыбка тронула уголки его губ.
- Я надеюсь, ты останешься? - спросила Маргарита, недоверчиво глядя на эту его улыбку, не ускользнувшую от её взгляда.
Он приоткрыл глаза и еле заметно мотнул головой.
- Почему? - обиженно протянула мать и посмотрела на отца в поисках поддержки.
- Не могу! - коротко ответил Андрей и, легко вскочив с кресла, подошёл к камину. Взял с подставки кочергу, задумчиво разворошил угли в камине… Потом повернулся к родителям.
- Мне надо ехать. Меня ждут.
Мать поджала губы.
- Может быть, скажешь кто? Мы ведь имеем право знать?
Она сердита на него. С того самого дня, как Кира рассказала ей о разрыве, а он попросил подождать с объяснением. Он и не отрицал, что у него есть другая женщина, хоть с лёгкостью мог убедить мать, что Кира ввела её в заблуждение. Но смысл? Ведь совсем скоро она должна была узнать правду.
- Скажу, - кивнул он и улыбнулся. - Мам, ты только не волнуйся, ладно?
- Вот когда так просят не волноваться, волей-неволей заволнуешься, - возбуждённо проговорила Маргарита. - Ну, говори, Андрюша, мы же слушаем тебя!
Андрей взглянул на отца. Тот сидел с невозмутимым видом, как всегда, сохраняя нейтралитет.
- Я женюсь, - просто сказал Андрей.
Отец вскинул глаза, мать тут же схватилась за сердце.
- Я знала… - простонала она. - Чувствовала, что будет что-то плохое…
- Марго, подожди, - мягко сказал Павел Олегович и снова посмотрел на Андрея. - Говори, Андрей.
- А что говорить? Я люблю девушку, и она любит меня. Мы решили пожениться. Вот и всё.
- Нет, не всё, Андрей, - покачал головой Павел Олегович. - Ты забыл по крайней мере одну вещь: ещё недавно ты хотел жениться на Кире. И говорил, что любишь её. Помнишь? Свидетелей много было, все слышали… Так что объяснить необходимо, тебе не кажется?
Андрей вздохнул нетерпеливо.
- Пап, ну что объяснять? Что я разлюбил одну девушку и полюбил другую? Или, может, ещё честнее - что я вообще никогда Киру не любил и только сейчас понял, что это такое?.. Я не хотел этой свадьбы… ты же знаешь, ты сам видел… и чем ближе она становилась, тем ясней мне было, что я на Кире никогда не женюсь. И дело даже не в Кате, а в том, что…
- В Кате? - подхватила мать. - Значит, её зовут Катя?
Андрей обескураженно посмотрел на неё.
- Ну, да… А я не сказал? Ну, конечно, Катя, мама, Катя!
Павел Олегович как-то загадочно-удивлённо улыбнулся и потёр мочку уха. Маргарита возмущённо повернулась к нему:
- Паш, и ты ещё улыбаешься?! Ты можешь улыбаться, когда сын гибнет на глазах?!
- Ну, я не вижу, чтобы всё было так трагично, - спокойно ответил он. - Или для тебя имя имеет принципиальное значение?
- Да, имеет! Имеет значение, представь себе! Я хотела… я думала… что только Кира… нет, я уверена, что только Кира может стать ему хорошей женой! Ой, я не знаю, не знаю!!.. - И она прикрыла глаза рукой, сокрушённо качая головой.
Андрей подошёл к ней, присел на корточки.
- Мам, ну чего ты расстраиваешься? - ласково проговорил он. - Я не гибну, а даже напротив - здоров и чувствую себя отлично. А Катя… вот ты поговоришь с Катей и увидишь, какая она… и поймёшь, что только с ней мне может быть хорошо.
Маргарита отняла руку от лица и с грустным сожалением посмотрела на него.
- Андрюша, да ты ведь даже не знаешь её… Откуда она взялась? Когда вы познакомились? Как можно принимать такое решение вот так, второпях?.. - И она решительно покачала головой. - Нет, я не верю, что ты действительно хочешь жениться. Ну, я ещё могу понять - ты потерял голову… увлечение… страсть, если хочешь… но жениться?! Да кто она такая?! Ещё недавно никого не было - и тут вдруг жена! Просто какая-то моделька решила заарканить… - И вдруг она испуганно взглянула на сына. - Андрюша, да она не москвичка! Она хочет в Москве обосноваться, а ты, дурачок, в любовь поверил! Сколько таких историй, я знаю, мне рассказывали…
- Ма-ма, - поморщившись, перебил Андрей. - Это всё не имеет к Кате никакого отношения… успокойся, ты несправедлива. К тому же ты хорошо знаешь Катю, и мы вместе давно, просто никто не знал об этом.
- Знаю? - Глаза Маргариты округлились. - Вместе давно? И ты… ты так долго обманывал Киру… Нет, я не выдержу… - И она, откинувшись в кресле, взяла протянутый мужем стакан с водой.
Андрей поднялся на ноги. Пройдя несколько шагов по комнате, остановился и снова повернулся к родителям.
- Мама, пап, я больше никогда не хочу говорить о Кире, - твёрдо сказал он. - Всё, что нужно, я вам сказал, а с Кирой я поговорил и всё объяснил ей. И она поняла меня, так что здесь уже всё в порядке…
- В порядке?! - снова охнула Маргарита. - И ты это называешь «в порядке»?! Девочка в полной прострации, не знает, как ей дальше жить… К тому же ты си-и-ильно ошибаешься, если думаешь, что она, как ты выражаешься, «всё поняла». Она не смирилась, она будет бороться!..
- Бороться? - недоверчиво усмехнулся Андрей. - Интересно, как она себе это представляет? И зачем ей это?
- А затем, что она, так же, как и я, не верит в эту твою внезапную любовь, - неожиданно спокойно заявила Маргарита. - Ничего, ничего… - И она энергично покивала головой. - Пройдёт время, туман развеется, и ты поймёшь, что всё это - чушь и бред, а настоящее - только Кира…
- Мам, ну что ты говоришь, - снова поморщился Андрей. - Настоящее… Вот именно - настоящее… И это, мам, не Кира. И я не понимаю, зачем она говорит тебе всё это. Она меня прекрасно поняла, я уверен в этом.
- Ну, а Катя, Андрей? - вдруг тихо спросил Павел Олегович, молчавший всё это время. - Что по этому поводу думает Катя? - И то ли по каким-то добрым ноткам в голосе, то ли по еле заметной улыбке в уголках губ Андрей вдруг ясно понял, что отец знает, о ком идёт речь. Чувствуя, как волна радости поднимается в нём, он сказал:
- Катя тоже тревожится, пап. Но по-другому ведь нельзя было поступить, ты понимаешь? Я так хотел, чтобы вы поняли… Ей ведь тоже нелегко. Она устаёт, много работает, сейчас ещё новая коллекция…
- Ну, я думаю, ты помогаешь ей в подготовке новой коллекции? - улыбался Павел Олегович. - Как президент компании?
Маргарита озадаченно смотрела на них, переводя взгляд с одного на другого.
- Что это значит? О чём вы говорите? Андрей! - громко потребовала она. - Ты должен мне сейчас же объяснить, о чём ты говоришь!
- Марго, Андрей говорил о Кате… о Екатерине Валерьевне Пушкарёвой, своей помощнице, - мягко произнёс Павел Олегович, продолжая смотреть на Андрея. А тот перевёл глаза на мать.
- Да, мама, о Кате. Я говорил о Кате…
- О Кате?.. Пушкарёвой?.. помощнице?.. - растерялась Маргарита. - А при чём… здесь…
Андрей молча смотрел на неё.
- Андрюша… это… правда? - прошептала мать. - Ты хочешь жениться на сво-ей по-мощ-ни-це?
Андрей поднял брови, вызывающе глядя на неё.
- Не верю, - выдохнула она. - Отказываюсь верить. Чтобы эта странная, нелепая девочка… Столько девушек вокруг… Нет, это сон какой-то. - И она встряхнула головой.
- Катя - самая лучшая, мам. Единственная. - И Андрей широко улыбнулся. - Придётся поверить. Я люблю Катю и хочу жениться на ней. Это правда.
- Паша, ну что же ты молчишь? - растерянно обернулась к мужу Маргарита. - Что же это… неужели ты не видишь…
Павел Олегович развёл руками.
- Андрей прав, Марго. Придётся поверить. И, честно говоря… - И он со смущённой улыбкой пожал плечами. - …честно говоря, мне нравится Катя. Всегда нравилась. У меня только одно замечание, Андрей: тебе не кажется, что всё это… ну, скоропалительно, что ли? Ты… вы хорошо подумали?
- Да, - твёрдо кивнул Андрей. - Ты можешь быть уверен: я очень хорошо подумал. И хочу жениться как можно быстрее.
- Как можно быстрее! - выйдя из ступора, всплеснула руками Маргарита. - Ещё и как можно быстрее! Ну, что это с тобой, Андрей, деточка моя!.. Опомнись!
- Марго, Марго, успокойся! - Павел Олегович поднялся и, подойдя к жене, погладил её по плечу. - Нам всем нужно успокоиться… Давайте продолжим этот разговор после. Андрей, ты не против?
- Смотря сколько вы пробудете в Швейцарии… - растерянно проговорил Андрей.
- Ох! Вот! Ещё и Швейцария! Ты бы хоть об отце подумал! Ну, как теперь ехать, как ехать?!
Андрей совсем смешался и виновато посмотрел на отца.
- Прости, пап, я действительно не подумал об этом…
Павел Олегович поднял руку, останавливая его.
- Не извиняйся, Андрей. Швейцария подождёт. - Маргарита протестующе вскинула голову, но он наклонился к ней и уже мягче, но так же внушительно повторил: - Швейцария подождёт. В конце концов, врачи оптимистично настроены, да и… - И он, улыбнувшись, посмотрел на Андрея. - Да и весна на дворе. Скоро лето… Так что не вижу никаких причин паниковать из-за того, что мы останемся здесь. К тому же… - И лицо его посерьёзнело. - …к тому же мы ведь так и не провели Совет директоров и не узнали о состоянии дел в компании, и это беспокоит меня… да, пожалуй, даже больше, чем всё остальное. - И, не заметив внезапной бледности на лице Андрея, он повернулся к жене и протянул ей руку. - Пойдём, проводим сына. А завтра - приедем в «Зималетто» и продолжим этот разговор. У нас ещё будет время… А теперь всем нам надо прийти в себя и собраться с мыслями.
***
По утрам… Ведь говорили - плохо бывает только по утрам… И эти две недели так и было, и она уже с нетерпением и надеждой поглядывала на часы, ожидая, когда можно будет смотреть на еду без подкатывающего к горлу противного комка и захочется наконец чего-нибудь ещё, кроме глотка холодной воды. Но вот сегодня, сидя у компьютера в своей комнате, она вдруг ощутила знакомые признаки и чуть не застонала от внезапно нахлынувших тоски и безысходности. Неужели этому не будет конца? Неужели теперь эти приступы будут преследовать её весь день?..
На ватных, негнущихся ногах поплелась в ванную… Знакомый, известный уже до мелочей маршрут… Только мысль о ребёнке и Андрее согревает душу и не даёт сорваться в полное уныние.
Из двух кранов - в ванне и умывальнике - под бешеным напором хлестала вода. Заходя в ванную, она уже рефлекторно отворачивает эти краны, даже когда и нет никаких приступов. Она ведь так и не решилась рассказать маме всё до конца…
Но вот - хоть и прислушивалась, прежде чем открыть дверь, столкнулась в прихожей с мамой лицом к лицу. Та испуганно посмотрела на неё.
- Что с тобой, Катенька? Белая вся, как мел…
- Ничего, мама, ничего. - Губы совсем не слушаются, словно одеревенели. - Всё хорошо…
- Да где же хорошо, доченька?! Где же хорошо?! - И Елена Александровна, поспешно закинув на плечо полотенце, которое держала в руках, обняла Катю двумя руками и повела её к двери в комнату. Та не сопротивлялась и послушно дала усадить себя на диван.
Елена Александровна озабоченно смотрела на дочь, и постепенно выражение её лица менялось. Хоть, конечно, мысль, пришедшая ей в голову, была и не совсем достойна её мнения о дочери, но всё же нельзя было не признать её права на существование. И раз уж дочка решилась им о своей любви рассказать, то почему бы ей и не спросить… Только так, чтоб не обидеть…
- Катенька, а что это ты всё в ванную ходишь? И вчера утром долго сидела…
Катя приложила пальцы к губам и медленно подняла на неё глаза.
- Ты беременная, - утвердительно сказала мама, качая головой.
- Да, - прошептала Катя, и глаза её наполнились слезами.
- Не зря, не зря мне сегодня сон снился, - пробормотала Елена Александровна, но тут же лицо её прояснилось. - Хороший, хороший сон, Катенька. Ну, зачем ты плачешь? Радоваться надо, ведь это же радость… - И она присела рядом с Катей и стала гладить её по спине. - И Андрей твой тебя любит, и мы с папой всегда тебя поддержим… Только… - И она умолкла, словно жалея, что сказала что-то лишнее.
- Что, мама? - Дочь повернулась к ней, и глаза её даже за стёклами очков казались огромными.
- Не знаю, надо ли говорить тебе об этом, не хочу зря тревожить… - И Елена Александровна с сомнением посмотрела на Катю. И всё же, наклонившись ближе и понизив голос, доверительно спросила: - А Андрей… он женится не только из-за ребёночка? Нехорошо это, когда без любви женятся, я так хочу, чтобы ты была счастливой… - И, увидев, что дочка растерянно моргнула, она поспешно добавила: - Ты пойми, это я на всякий случай спрашиваю… Я ведь вижу, как Андрей Палыч к тебе относится. Так бывает… парень с девушкой встречаются, но отношения не оформляют, а потом, конечно, хотят, чтобы ребёночек в семье родился. Ну, и какая тут разница, из-за чего поженились? Главное же, чтобы чувства были…
Какая она худенькая стала, её Катюша. Сидит, вся сжавшись в комочек под её руками. Не надо было её расстраивать, ей и так вон как плохо…И, осторожно подняв дочь за плечи, Елена Александровна поднялась сама и стала расстилать дочкин диван. Застелила простыню, положила подушки, одеяло… Катя стояла у стола и безучастно смотрела в окно.
- Ложись, ложись, Катенька. Ты так устаёшь, а ещё и плохо себя чувствуешь… Вот отпросись на днях с работы, и сходим вместе в поликлинику… Ну, что же ты? Раздевайся…
Катя повернулась к ней и покачала головой.
- Мам, я Андрея подожду…
- Как Андрея? - охнула мама. - Двенадцатый час, разве он ещё приедет?
- Приедет… Обещал приехать… А я обещала подождать…
- Ну... ты тогда позвони ему, попроси в дверь не звонить, а я сейчас открою… чтобы папу не разбудить…
- Да он знает, мам, дверь давно открыта. Ты иди, ложись спать, не беспокойся…
- Такая сырость на улице… Как бы Андрей твой не простудился…
Легко сказать - не беспокойся… Как ещё Валере обо всём этом рассказывать… До свадьбы - просто невозможно!..
…Он принёс с улицы не сырость, а свежесть. Просто удивительно - как ему удаётся каждый раз так пахнуть, как будто он с мороза… Она стояла, уткнувшись лицом в его рубашку, и чувствовала, как тошнота проходит.
- Поедем домой? - шепнул он, прижимая её к себе.
Она отстранилась, улыбнулась растерянно.
- Так поздно? Наверное, уже не стОит…
- Ты устала? Тебе опять было плохо?.. Прости, я опять думаю только о себе… Но, может… - И он с надеждой посмотрел на неё. - Может, всё-таки поедем?
- Поедем. - И она счастливо вздохнула. - Пойдём в комнату, я переоденусь… - И, взяв его за руку, она повела его за собой.
Очутившись в комнате, снова обнялись и прижались друг к другу.
- Так мы никогда не уедем…
- А если бы так можно было простоять всю ночь, я бы никуда и не поехал…
- Замёрзнем…
- Вдвоём? Никогда…
А ведь что-то мешало. До того, как он приехал, что-то мешало и не давало покоя. А вот теперь почти забыла. Может, и надо было забыть? Но дала же она себе слово не таить от него ничего - ни плохого, ни хорошего.
- Андрей, ты…
- Да?
- Ты любишь меня? По-настоящему?
Он отстранился немного, осторожно поднял за подбородок её лицо к себе.
- Почему ты спрашиваешь? - Смотрит пристально и даже, похоже, немного злится. Она уже знает, что эта злость - на себя, за то, что так долго давал ей повод не верить ему.
- Я вдруг подумала… ну, вернее, это мама сказала… что, может, ты со мной из-за ребёнка?
Прикрыл глаза, сцепил зубы.
- Мама сказала… С чего она взяла?
- Нет, ты не думай, она ничего такого не имела в виду… Просто для неё это тоже шок, она хочет, чтобы у меня всё было хорошо…
- Ну, и какое это всё имеет отношение к нашей любви?
- Может быть, ты просто жалеешь меня… чувствуешь себя виноватым… ответственным…
- Кать, тебе хочется думать так? - Он с грустью смотрел на неё. - Ну, что мне сделать, чтобы ты мне наконец поверила? Да, я не идеал, и часто поступал с тобой гнусно, но ведь теперь всё изменилось! Всё, всё изменилось! И не из-за ребёнка, а из-за того, что я понял, что я…хочу быть только с тобой, что не хочу и не могу приносить себя в жертву компании и жениться на Кире. Понял, ещё не зная о нём… Кать, я ведь ничего ещё не знал о ребёнке!
Он стоял и чувствовал, как холодная испарина уже почти заливает глаза. Он чуть не проговорился!.. Чуть не сказал ей: понял, что люблю тебя!!.. Господи, нет, она не должна узнать!..
- Я верю, верю! - прошептала она, снова кладя голову ему на грудь. - Прости… я не буду больше спрашивать…
- Я понимаю, - дрогнувшим голосом сказал он. - Я всё понимаю. Но и ты пойми…ты так тяжело мне досталась… это такое счастье знать, что ты мне веришь… и тут опять какие-то подозрения, сомнения… Я так боюсь тебя потерять! Если бы ты знала, как я этого боюсь…
- Ты не потеряешь меня… Никогда. Я верю тебе и буду верить… - И она перевела дух и сказала уже другим тоном: - Но ты ничего не рассказываешь о том, как съездил… Как всё прошло? Мне было так страшно…
И, забывшись, она в последнем слове так забавно протянула звук «р», как только она умела это делать, что он почувствовал, как его затапливает нежность, и губы его растянулись в счастливой улыбке.
- Это ерунда, - сказал он. - По сравнению… ладно, проехали. Я тебе всё-всё расскажу. Вот сейчас приедем домой - и расскажу… Одевайся теплее, на улице холодно…
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
|
