Спасибо всем большущее-пребольшущее!
Тоже хочется тепла и света, но... уж как временами будет получаться, хорошо?.. 
-------------------------------------------------------------------------------------
6.
Рома Малиновский не умел долго обижаться.
В принципе, он давно чувствовал, что ходит по лезвию ножа, позволяя себе сомнительные обороты в отношении Пушкарёвой, и, в общем-то, то, что случилось между ним и Андреем, не было для него полной неожиданностью. Но факт оставался фактом, Жданов впервые ударил его, и необходимо было для сохранения достоинства выждать положенное время, прежде чем идти на примирение.
Но сколько это – «положенное время», он в точности не знал, и по прошествии вечера и ночи он уже начал тяготиться своим одиночеством. Придя с утра на работу, тыкался, как потерянный ребёнок, во все двери, бродил по коридорам, но нигде не находил того, что искал, и было ему, честно говоря, довольно паршиво. Ему не терпелось узнать, как прошёл показ, удалось ли Андрею встретиться с Катей, что тот собирается делать дальше – короче, тем для разговоров были вагон и маленькая тележка, не было только того, с кем эти разговоры можно было бы вести. Роман не привык долго находиться в вакууме, и ему казалось, что от тишины у него уже начинает закладывать уши.
Поэтому, когда он наконец увидел выходящего из лифта Андрея, он чуть ли не бросился к нему, забыв обо всех своих обидах, от которых к тому времени не осталось и следа. Но изумлённо замер на полпути, потому что увидел, как вслед за Андреем из лифта выходит Катя. Андрей что-то шепнул ей, задержавшейся с Машей у ресепшена, а сам с широкой улыбкой направился к Роману, стоявшему у стойки бара. И тут же стало понятно, что друзья готовы общаться друг с другом по-прежнему, как будто ничего не случилось.
- Ба, что я вижу! – восхищённо протянул Малиновский, поглядывая то на Андрея, то на Катю, всё ещё разговаривавшую с Машей. – Тебе удалось добиться невозможного?.. Или вы просто встретились у лифта?..
- Нет, не просто, Малиновский, - сияя, ответил Андрей и, оглянувшись по сторонам, добавил: - Пошли в кабинет, нечего раньше времени давать пищу для разговоров…
Когда они оказались в кабинете Романа, изголодавшийся хозяин тут же начал атаку:
- Раньше времени… Что это значит, господин президент? Что это вы имеете в виду?
Вальяжно развалившись на стуле и сияя довольной улыбкой, которая как будто приклеилась к нему, Андрей сказал:
- А что, непонятно, Малиновский? Всё ясно, как белый день! Я люблю Катю, я остаюсь с ней, а Киру посылаю ко всем чертям, как и собирался…
Роман смотрел на него, пытаясь разгадать его настроение. Просто ли это эйфория, подобная той, что он испытывал накануне, или Жданов вбил себе в голову нечто более значительное? И можно ли теперь разговаривать с ним в том же тоне, который раньше был у них принят?..
- А, ну понятно, понятно, - задумчиво проговорил он и тут же осторожно добавил: - А «Зималетто» тоже посылаешь к чертям?
Улыбка сбежала с лица Андрея, и оно приняло выражение какой-то мучительной досады. Но тут же снова просветлело, и он проговорил:
- Нет, «Зималетто» не посылаю… И вообще – твой сарказм неуместен. Больше не уместен, Малиновский!.. Всё будет нормально, я поговорю с Кирой, она поймёт, она не будет душить меня…
- А Воропаев? – быстро произнёс Роман. – Его ты сбрасываешь со счетов? Он тоже не будет душить, как думаешь?
Андрей поморщился.
- Хватит подкалывать, Малиновский. Сыплешь соль на рану… Ты думаешь, я такой дурак, что не понимаю ничего, да? Всё я понимаю, и побольше тебя. Только не хочу жизнь свою губить, раз уж мне так повезло неизвестно за какие заслуги… - Он вдруг замолчал, глядя на Романа, и махнул рукой. – А-а, что тебе говорить, ты же всё равно не в состоянии понять…
- Ну, конечно… - спокойно сказал Роман. – Я такой идиот, что ничего понять не в состоянии.
- Да не идиот ты, Малиновский, не идиот!.. Просто ты никогда не испытывал такого, и твоя слепота простительна. Ну, как тебе объяснить, чтобы ты понял?.. Ну, это теперь всё равно что выбирать – руку себе отрубить или «Зималетто» спасти… Бессмысленно, Ромка, бессмысленно выбирать! – Андрей улыбался, и глаза его блестели, и в то же время Роман чувствовал какую-то твёрдую убеждённость в его голосе. - Одно остаётся – действовать в предлагаемых условиях, понимаешь? Только и всего! Так что не трать время попусту, давай лучше решим, как лучше поступить…
Малиновский с внимательным любопытством смотрел на него, пытаясь привыкнуть к этому новому Андрею и к новому себе – ведь с изменившимся Андреем и он сам не сможет оставаться прежним. Вот понять бы только, надолго ли всё это, игра это с самим собой или всерьёз… Он сделал вид, что думает, хотя ни о чём, кроме преображения друга, он думать сейчас не мог. Тем более, что тот, похоже, обсуждать это преображение не собирался, а Роману очень хотелось узнать подробности. И он решил подобраться к интересующей его теме окольными путями.
- А скажи… - осторожно начал он. - …скажи, ты на машине сюда Пушкарёву привёз?
Андрей снял очки, положил их на стол и, прищурившись, посмотрел на Малиновского, как на полного дурака.
- Нет, на автобусе приехали, - кротко ответил он.
Рома кивнул.
- Ага… Это, значит, называется «не давать пищу для разговоров»… Так-так. Ну, а когда ты собираешься сообщить радостную новость Пал Олегычу и Маргарите?
Лицо Андрея снова омрачилось на мгновение.
- Сегодня. Как только пройдёт Совет директоров, - твёрдо сказал он. – Незачем до Совета мутить воду. Катя поняла меня, она согласилась на это…
Множество всяких мыслей вызвало в Романе это сообщение. Она, видите ли, согласилась… С высочайшего соизволения… Но он счёл за лучшее промолчать. Чёрт его знает, что у Андрея теперь на уме. Роман никогда его таким не видел и не знал теперь, как себя с ним вести. Методом проб и ошибок, по-другому не получится…
- А Кира? С ней ты когда разговаривать собираешься?
Андрей помедлил немного.
- С Кирой – тоже после Совета, но до родителей. Ты представляешь, что будет, если я расскажу ей обо всём до Совета?.. Да она же всё сорвёт своими истериками! И Сашку против меня ещё больше настроит!..
- Я-то представляю, я-то представляю… - перебил его Роман, не давая привычному раздражению Андрея перерасти в многословные излияния, как это частенько случалось в последнее время. - Ну, а… Катя? – попробовал на вкус новое произношение этого имени Роман. Ведь теперь у этого имени был другой смысл – оно принадлежало не используемой помощнице, а возлюбленной Жданова… Ничего, получилось почти так же, как обычно. – На это она тоже согласна?
- А тебе не кажется, что ты не в ту степь отклоняешься, а, Малиновский? – подозрительно спросил Андрей. – Какая тебе-то разница: согласна она – не согласна? Главное, что я тебя спрашиваю: правильно я решил или нет? Что думаешь?
Роман досадливо поджал губы. Не вышло пока… Ладно, попозже попробуем. Он вздохнул.
- Ну, а что тебе ещё остаётся? «В предлагаемых условиях», как ты выражаешься? Это, конечно, лучший вариант… Н-да, словечко-то неподходящее: лучший, - покачав головой, проговорил он. – Ну, скажем так: наименее худший в этих самых предлагаемых…
- Малиновский, ты издеваться прекратишь? – спокойно спросил Андрей. – Чего ты добиваешься?
- Андрюх, ну ты же сам всё знаешь, - так же спокойно ответил Рома. – И не издеваюсь я… Ну, что я неправильного сказал? Разве я не прав?.. А вот если бы ты послушал меня и не спешил со своими признаниями, вот тогда бы, может, и было что-нибудь «получше»…
- Ты опять? – Андрей вздохнул обречённо. – Я же сказал уже: это невозможно. Не-воз-можно, Малиновский, ты русский язык понимаешь или нет?
- Ну, почему невозможно, Андрюха, почему? – мягко проговорил Роман. – Если… гм… Катя… согласилась подождать до Совета, может, и ещё чуть-чуть подождёт? Ну, что ей стОит? Ведь была же она твоей… была же она с тобой, когда ты собирался жениться на Кире. Значит, была не против, значит, знала, на что идёт… Подумай, Андрюха… Расплатимся с долгами, и делай что хочешь, хоть женись на ней! – И он осёкся, кляня себя за то, что всё же не смог «достойно» завершить свою речь. И тут же пожалел об этом.
- Что значит – «хоть женись на ней»? – начиная выходить из себя, процедил Андрей, глядя на него исподлобья. – А я что, по-твоему, собираюсь делать?!
- Ну, я неправильно выразился, прости… Да, я понял уже, что ты…
- Понял?! Что ты понял?! Что ты можешь вообще понять?!.. Откуда тебе знать, что это такое, когда… когда… - И Андрей умолк, в бессильном отчаянии глядя на него. Роман понял, что ему очень хотелось выплеснуть что-то, чем-то поделиться с ним.
- Когда – что?.. Андрей, пойми, я ведь не зла тебе желаю… Если ты мне всё не расскажешь – как я смогу тебе помочь? Ты спрашиваешь, что тебе делать, так расскажи уже всё до конца! Ты говоришь – невозможно отсрочить вашу… ммм… легализацию. По-че-му?
Андрей долго молчал, опустив голову. Наконец поднял на Романа глаза. Они вдруг стали уставшими и потухшими.
- Чёрт его знает от чего это, но твой кабинет меня всегда угнетает… как навалилось что-то тяжёлое, - тихо сказал он. И тут же, словно не видя больше смысла в молчании и обречённо поддаваясь судьбе в виде настаивающего Малиновского, добавил сухо и коротко, не глядя на него: - Катя беременна. У нас будет ребёнок.
- ЧТО?! – Глаза Малиновского округлились и стали похожи на две огромные монеты.
Андрей поморщился.
- Не ори. Сядь лучше, а то грохнешься сейчас, поднимай тебя потом.
Не отрывая от него вытаращенных глаз, Роман, нащупав за спиной стул, кое-как подтянул его под себя и, свалившись в него не глядя, выдохнул только:
- Во дура-а-ак!
Андрей кивнул.
- Первое разумное слово от тебя сегодня. Правда, не ожидал я от тебя такой самокритичности…
- Да какая самокритичность, Жданов! – грозным шёпотом проговорил побледневший Малиновский. – Я о тебе, о тебе говорю!
- Обо мне? И почему это я дурак, по-твоему?
Роман захлопнул рот и вернул глаза в нормальное положение. В конце концов, ничто не бывает вечным, и это потрясение тоже не исключение. Тем более что есть шанс, очень хороший шанс всё изменить… Но вообще-то, справедливости ради надо сказать, что Роман многое бы отдал за то, чтобы ни потрясения этого, ни шанса не было.
В кабинете воцарилось молчание, и только тихое тиканье настольных часов нарушало тишину. Андрей продолжал устало-вопросительно смотреть на Малиновского, в то время как тот приходил в себя и продумывал свои дальнейшие действия.
- Ты уверен? – на всякий случай спросил он.
- Уверен… Не спрашивай почему, просто поверь.
Роман кивнул и снова задумался.
- Ну, говори, Малиновский! – не выдержал Андрей. – Не выводи меня из себя! Что ты там надумал?
Малиновский с сомнением посмотрел на него и решительно покачал головой.
- Нет, ничего я тебе говорить не буду. Извини, Андрюха.
- Это ещё почему? – обескураженно спросил Андрей.
- Потому что не хочу на кладбище раньше времени оказаться. На Ваганьково с Высоцким меня всё равно не положат, а с другими лежать резону нет…
- Ты перестанешь куражиться когда-нибудь или нет? – опять выходя из себя, дёрнулся Андрей. - Можешь ты хоть раз в жизни говорить серьёзно?!
- А если серьёзно… - И Роман пристально посмотрел на него. – А если говорить серьёзно, то за каждое моё слово ты мне, как вчера, можешь врезать. А других слов, таких, на которые ты бы не разозлился, у меня пока нет. Это честно. – И, разведя руками, он откинулся на спинку стула.
Андрей молчал, с тоской глядя прямо перед собой, раздумывая над его словами.
- Хорошо, - наконец проговорил он. – Если только ты пообещаешь не оскорблять Катю. Этого я терпеть больше никогда не буду. А так… говори. Обещаю, что злиться не буду.
- Смотря что называть оскорблением, - медленно сказал Роман. – И смотря как его воспринимать. Я вот, например, не берусь судить, оскорбление это или нет. В конце концов, все мы люди… - И вдруг он, подавшись вперёд, горячо продолжил: - Но не забыл ли ты об одной малости, об одной ма-а-аленькой детальке, которую тебе крышу сносила всё последнее время? Я вот почему-то сразу об этом вспомнил…
Андрей холодно смотрел на него, но Роман видел, что взгляд его заострился.
- Ты о чём? – спросил Андрей.
- Ну, о чём же ещё, вернее, о КОМ же ещё, как не о некоем финансовом гении, который ещё недавно в компании… Кати… посещал дорогие рестораны, где ты их и застукивал? Я уже молчу про рестораны, которые он посещал бЕз Кати в компании одной весьма небескорыстной и небезызвестной нам особы, но это так, к слову… Который ездит на «Инфинити» с таким видом, как будто в нём родился? Который не вылезает из Катенькиной… гм… квартиры и чуть ли не ночует там? О ком же ещё, как не о Зорькине Николае, Палыч, дружище? Тебе ли забывать об этом?.. – И, словно отдав все свои последние силы на эту тираду, Роман выдохнул и снова откинулся на спинку стула, гневно и выжидающе глядя на Андрея.
По мере того, как он говорил, Андрей постепенно прищуривался, ноздри его расширялись, уголок рта полз вниз. Когда Роман умолк, он сказал тихо и презрительно:
- Это подло.
И, помолчав немного, с ещё большей убеждённостью повторил:
- Да, это подло и низко – думать так о ней. У неё с ним ничего не было. И не могло быть. Я уверен в этом.
- Откуда такая уверенность, Андрей? – дружелюбно поинтересовался Малиновский. – Ведь ещё совсем недавно ты был уверен в обратном!
Андрей нетерпеливо дёрнул головой.
- Никогда я не был в этом уверен, всегда знал, что у неё ни с кем, кроме меня, ничего не может быть… Она просто злила меня, из-за Киры…
- Это она тебе сказала? – быстро спросил Роман.
- Ничего она мне не говорила! – поморщился Андрей. – Мы вообще на эту тему не говорили…
Ответом ему было красноречивое молчание. Роман вертел в пальцах карандаш и не смотрел на Андрея, но в накалённом воздухе между ними ощущалось, как тот нервничал.
- Ладно, не будем говорить об этом, - наконец произнёс Роман, взглянув на Андрея. – По крайней мере, ты очень правдоподобно имитировал уверенность… до сегодняшнего дня. Может быть, именно это сбило меня с толку?
Внезапно оттолкнув стул, Андрей поднялся из-за стола, переложил из одной руки в другую портфель и посмотрел на Романа. Тот тоже открыто и даже с некоторым вызовом смотрел на него.
- Я не буду подозревать Катю, - спокойно и устало сказал Андрей. - Я не буду тебя слушать. Ты не понимаешь, что она не могла этого сделать, потому что она любит меня… всегда любила. Почему ты видишь в людях всегда только плохое, Малиновский?..
- Се ля ви, - пожал плечами Роман, краем глаза следя за Андреем. Ему показалось или в его голосе больше не было прежней убеждённости?
- Всё, я буду у себя, - сказал Андрей, открывая дверь. – Спасибо за поддержку, амиго… - И в последнем слове его явно прозвучала издёвка.
- Всегда пожалуйста, - снова пожал плечами Роман, и вдруг взгляд его потеплел и он добавил: - Андрюх, ты извини, если что. Не бери в голову. Сам знаешь, нервы перед Советом…
- Это у тебя-то нервы? – хмыкнул Андрей. – Ладно, всё… Встретимся. – И, повернувшись, он вышел и закрыл за собой дверь.
И тут же испуганно замер у двери: у выхода в коридор стояла Катя и широко раскрытыми глазами смотрела на него. Она была бледнее, чем обычно; ему показалось, что в глазах её стояли слёзы. В руках она держала какую-то папку. Андрей скользнул взглядом по папке и снова перевёл его на Катю.
- Катюш, с тобой всё нормально? – внезапно охрипшим голосом спросил он, а в голове метались мысли: слышала? нет? если слышала, то что именно?
- Всё хорошо, - сказала Катя и слабо улыбнулась. – Я… я к Кире Юрьевне за отчётом по отделу заходила…
- К Кире? – Он машинально взглянул на дверь кабинета Киры и, вздохнув с облегчением, снова посмотрел на Катю. – Ну… пойдём? – улыбнулся он.
Она как-то странно посмотрела на него и покачала головой.
- Нет, Андрей… Палыч… Я ещё… мне надо… я попозже приду, хорошо?
- Хорошо… - Он подошёл к ней; наклонившись, помедлил мгновение, вглядываясь в её лицо, и легонько поцеловал её. – Ты всё ещё боишься? – спросил он, внимательно глядя на неё.
- Нет-нет, что ты!.. – Она испуганно осмотрелась по сторонам. – Нне… не надо здесь… я скоро приду… иди…
Он выпрямился, вздохнул.
- Хорошо… Я буду ждать тебя. Приходи побыстрее. – И в лице, и в голосе его сквозила усталость. Повернувшись, он вышел из приёмной.
Катя проводила его взглядом и, как только он скрылся из вида, почти бегом устремилась к туалету. Ворвалась в помещение, бросила папку на банкетку и склонилась над умывальником. Спазмы рвоты сотрясли всё тело. Наконец приступ прекратился, и она, оперевшись ослабевшими руками об умывальник, медленно подняла к зеркалу бледное, но в красных пятнах лицо.
- Что ты наделала, Пушкарёва? Что ты наделала?! – тихо проговорила она, глядя в своё отражение. – Граф Монте-Кристо зималеттовский… - И жалкая, горькая улыбка исказила её лицо. – Так глупо попасться в собственную ловушку! Так провести саму себя! Не-мед-лен-но… -…и в голосе её вдруг появились стальные, негодующие нотки, похожие на те, которыми она клялась себе когда-то, глядя в это же зеркало, заставить Андрея ревновать… - ...немедленно пойди к нему и расскажи, почему ты это делала!.. Иначе… ведь иначе ты просто не сможешь жить… и он тоже…
-----------------------------------------------------------------------
Так это только начало? А всё уже на ХеппиЭнд настроились. 
Вот всегда он готов подлить яду, обаятельный наш! Катя хотела все-таки уберечь Жданова от разоблачения истории с инструкцией, но не дано. К чему все это приведет? Если СашЕнька уже раскрыл тайну Никамоды и залога, и президентство Андрея под угрозой, Малиновский может и переметнуться, подлив масла в огонь обнародованием новости о Катиной беременности и т.п. Почему у меня такие плохие предчувствия?
Теперь ожидание продолжения будет особенно жгучим!
Спасибо, Наташа! 
