|
***
С того времени, как состоялся разговор с Юлианой, прошло уже несколько дней. А Андрей всё думал и думал над её словами.
Отпустить… Да разве она его держит? Отпустила уже давно. Четыре года назад, когда ушла от него, оставив новорождённую Алёнку. Или даже ещё раньше…
А до этого у них были самые счастливые три месяца жизни. Сказочные три месяца. Он ещё тогда не до конца верил, что так бывает, но ведь было. Всё было на самом деле. Катька – такая родная и такая любимая, Алёнка – пока ещё растущая внутри Кати и он – Андрей Жданов – безумный влюблённый, которому не было никакого дело ни до чего, кроме любимой женщины и пока ещё их не родившегося ребёнка.
И кто бы мог подумать, что ИХ счастье начнётся с открытия «Мармеладофф», куда Жданов категорически не собирался ехать и даже приглашение чуть не разорвал на тысячи мелких кусочков. Но что-то пронзило душу в тот вечер в их с Малиновским рабочей берлоге. И Жданов рванул в новый ресторан, сам не зная зачем. Не был даже уверен, что Катя там будет. Но знал точно, что ему туда надо. Позарез. До дрожи в коленях.
Приехал и долго сидел в машине, не решаясь войти. К ресторану бесконечным потоком подъезжали машины, а он всё сидел. Смотрел перед собой и ничего не видел. Не заметил он и девушку с женщиной, которые проходили мимо. Очнулся только тогда, когда девушка вдруг стала оседать на землю. Жданов выскочил из машины и бросился на помощь.
Удивительно, как быстро обступили женщин люди. Что-то галдели, что-то советовали. И сквозь этот гам, Андрей ясно понял, что голос, слышимый лучше всех, принадлежит Елене Александровне.
И будто тысячи залпов одновременно раздались в голове, и Жданов уже не помнил, как распихал всех локтями и подхватил осевшую на мокрый асфальт Катю.
- Что… Что с ней? – широко шагая к зданию с Катей на руках, Андрей постоянно оборачивался на еле поспевавшую за ним Елену Александровну.
- Андрей Павлович… Андрей Павлович… Андрей! – вдруг грозно сказала она. – Остановись немедленно!
Он встал как вкопанный и медленно обернулся.
- Куда ты её несёшь?
Он не мог ответить. Он не знал. Он сейчас совсем ничего не знал и не понимал. Кроме одного – ЕЙ плохо.
- Надо скорую… вызвать, - сипло сказал Жданов.
Пушкарёва отрицательно покачала головой.
- Не надо никакой скорой. Это просто обморок.
- Что значит просто, Елена Александровна? Что значит просто обморок? Обмороки не могут случаться просто! У них должна быть причина. Что с ней? Катя болеет?
- Она не болеет, - успела ответить Пушкарёва, до того, как Катя пришла в себя и открыла глаза. И так резко дёрнулась, что Жданов еле удержал её на руках.
- Как… Анд… - занервничала, завертела головой. – Мам… Господи, - выдохнула и закрыла ладошками глаза. – Андрей, отпусти меня, пожалуйста.
Он не посмел ослушаться. Осторожно поставил её на землю, но продолжал удерживать за талию:
- Ты как?
- Нормально. Что Вы здесь делаете?
Он ни минуты не сомневался в ответе:
- Я за тобой.
И не заметил, когда ушла Елена Александровна, оставив их одних. И видел только Её глаза. И даже не сразу понял, что она сменила очки, что одета совсем не так, как раньше, что она вообще изменилась, Его Катя.
Первым прервал молчание.
- Ты болеешь?
- Нет. Я пойду, Андрей Павлович, - хотела уйти, но он удержал её за руку.
- Тогда что?
Она молчала.
Объяснение пришло в голову так неожиданно, что в первый момент Андрей даже отпустил её.
- Ты… беременная? – спросил, глядя на её напряжённую спину.
А Она вдруг со всех ног бросилась к зданию, и Он – рванул следом, и догнал уже около входа, не дав ей открыть дверь, за которой она собиралась от него спрятаться. И Она устало уткнулась лбом в эту самую так и не открывшуюся спасительную дверь.
- Что тебе ещё от меня надо?
- Глупая! Господи, какая же ты глупая…. Мне ты нужна. Понимаешь? ТЫ.
И развернул её к себе, крепко вцепился в воротник её пальто и наклонился к ней близко-близко, так, что её прерывистое дыхание касалось его лица.
- Я люблю тебя…
А потом они были счастливы. Счастливы так, как никто и никогда. Готовились к свадьбе, ждали маленькую Алёнку и упивались своим счастьем рядом друг с другом. И Он думал, что отныне так будет всегда. А Она знала, что так не будет. Знала и молчала. Она отпустила его ещё тогда…
***
Чёрный автомобиль медленно ехал вдоль забора, оставляя две ровные полосы от шин на белом снегу. Но снежинки, словно не желая мириться с нарушившейся белой гармонией, снова и снова опускались на землю, засыпая автомобильные следы. Машина притормозила у ворот. Из автомобиля вышел мужчина, захлопнул дверцу, поднял воротник пальто и посмотрел вверх, на небо. Снежинки, обрадовавшись старому знакомому, весело стали опускаться ему на лицо, так же весело таяли на тёплой коже и ручейками скатывались по щекам.
Он не разделил их восторгов, только смахнул с лица капли, достал с заднего сидения букет цветов и вошёл в открытые железные ворота.
Было тихо. Так тихо, что был слышен хруст снега под ногами и карканье ворон где-то в чаще деревьев.
Безлюдье в этом месте – привычное явление, особенно сейчас, когда до Нового года всего три дня.
А Он, который год, в этот день приезжает сюда, чтобы на чуть-чуть, совсем на чуть-чуть забыться в царящем здесь спокойствие, тишине и безмятежности. И вспоминать…
Оказывается, Он не один такой. На дорожке, по которой Он шагал, чётко различался след женских сапожек. Должно быть, женщина прошла здесь совсем недавно, потому что следы были почти не запорошены снегом.
Женские следы свернули в ту же сторону, куда сейчас повернул он.
Дойдя до невысокой металлической оградки, Он положил цветы на стоящую рядом лавочку, даже не смахнув с неё снег.
- Привет! – сказал и опустился на скамейку. – Как дела?
Никто не ответил. Да он и не ждал ответа. Снял очки и сунул их в карман пальто. Повернул голову и посмотрел на цветы. Алые розы на белоснежном снегу.
- Я принёс тебе цветы.
Снова никакого ответа, только сук на дереве хрустнул, не выдержав тяжести накопившегося на нём снега.
- С Днём рождения, Катюш!
_________________ Сама накосячила, сама виновата, сама удивляюсь?! Какая же я, чёрт возьми, самостоятельная! (с)
Есть ли во мне изюминка? Во мне масса изюминок! Да я практически кекс!(с)
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
А кто мама? 
Как же её Кира должна "любить"... После всего. 
Помрем ведь от любопытства 
