|
Глава 6.
27 ноября 2005 года.
(Двадцать второй день с начала истории)
Катя, лихо затормозив, развернулась лицом к следовавшему за ней Жданову и озорно улыбнулась.
Сбавив ход, Андрей подъехал и остановился рядом с ней.
- Катюш, а вы хорошо ходите на лыжах, легко, – улыбнулся он ей в ответ.
- Согласитесь, Андрей Палыч, сибирячке, и не уметь ходить на лыжах, это как-то неудобно, – рассмеялась Катерина.
Закончив многокилометровую лыжную прогулку, они подъехали к приземистому бревенчатому зданию спортивной базы. Совершив этот непростой, даже для опытных лыжников, марш-бросок, Андрей с Катей чувствовали себя сейчас просто великолепно, а легкий мороз, чистый воздух и выпавший накануне свежий снег, только способствовали прекрасному настроению и хорошему самочувствию обоих.
- Спасибо, Андрей Палыч, что вы пригласили меня сюда, - обратилась Катерина к Жданову, счищая со снятых лыж налипший снег. – Я так давно не была за городом. Просто надышаться не могу этим воздухом, а красота-то вокруг какая! Загляденье! Берендеево царство, да и только. Она счастливо обвела взглядом открывающиеся со всех сторон великолепные пейзажи - заснеженный еловый лес, живописные, укрытые «белым покрывалом» холмы, скованную льдом речку.
Андрей, не мигая, словно загипнотизированный, смотрел на ее раскрасневшееся личико, широко распахнутые восторженные глаза и млел от нежности и любви.
- «Что за прелесть эта девочка. Как ей удается превращать в сказку, казалось бы, самые обыкновенные вещи? Каждая минута рядом с ней – счастье. Смотреть на нее – счастье, слушать – счастье… И, Боже мой, как же хочется обнять ее и поцеловать». – Представив на мгновение, как он прижимается своими губами к ее розовым, чуть раскрытым и таким пленительные губам, он, почувствовав, как огонь желания мгновенно проникает под кожу, тут же, резко одернул себя. - «Ты о чем думаешь? Остынь, немедленно!»
- Да, Катенька, день сегодня определенно удался, – произнес он, отводя глаза в сторону и стараясь придать голосу как можно больше твердости, чтобы Катя, не дай Бог, не догадалась о его состоянии.
Отступление.
22 ноября 2005 года.
(Семнадцатый день с начала истории)
День не заладился с самого утра, вернее с вечера. Во-первых, он опоздал на работу, во-вторых, проспал, вернее, во-первых – проспал, а во-вторых - опоздал. А все потому, что накануне он напился, заснул, а когда проснулся, то, не разобравшись спросонья, да еще в полной темноте, где находится, так приложился затылком о кухонный шкаф, что у него в прямом смысле слова искры из глаз посыпались. Потом пришлось полночи к своей дурной голове лед прикладывать.
Андрей аккуратно потрогал ушибленное место. Поморщился.
– «Больно. И так голова с похмелья болит, так еще шишку величиной с кулак набил».
И ведь что обидно, сегодняшние несчастья, опозданием и головной болью для него не закончились. Все словно сговорились добить его окончательно. С самого утра к нему в кабинет ворвалась Кира и устроила ему скандал. Якобы он ей был очень нужен, она звонила, она волновалась, а он не отвечал на ее звонки и мало того, что опоздал, явился на работу в таком виде, что у нее последние сомнения развеялись по поводу его разгульного образа жизни. Высказав это все ему в лицо, Кира уходя, так шандарахнула дверью, что у него последние мозги отшибло. Потом притащился Малиновский и битый час ему выговаривал, что он плохой друг, что совсем от рук отбился, что променял его на халат и тапочки, и что он лично не удивится, если узнает, что Жданов, смотрит по телику передачи по домоводству и вообще учится вышивать крестиком.
- «И во всем этом, во всех моих несчастьях, виноваты вы, Катерина Валерьевна. Так, что с вас и спрос», – мстительно подумал Андрей и, захватив с собой увесистую папку, решительно направился к двери.
Продолжение.
27 ноября 2005 года.
(Загородный клуб. Вечер)
Приняв душ, переодевшись и быстро приведя себя в порядок, Андрей уже через пятнадцать минут сидел в холле и ждал, когда Катя выйдет из своего номера.
Хорошо, что ему удалось убедить ее приехать сюда. Он улыбнулся, вспомнив, как целую неделю уговаривал Катерину провести вместе с ним выходные в этом спортивном загородном клубе, как волновался, что она так и не решится поехать и откажет ему, как даже сегодня утром, когда заехал за ней и ждал ее появления, неотрывно следя за подъездной дверью, опасался, что она передумает. Вспомнил, как обрадовался, увидев ее, как бросился поскорее забрать из ее рук сумку с вещами, и только когда они выехали на трассу и многомиллионный еще дремавший в раннее субботнее утро город, остался позади, он, наконец, перестал бояться, что Катерина от него сбежит.
Досадливо поморщился, вспомнив, как неловко чувствовала себя Катя, когда они приехали, трусила и оглядывалась по сторонам, явно страшась, что кто-то из его знакомых увидит их вместе. Нужно честно признаться, он и сам боялся афишировать их отношения с Катей. Конечно, морально он был готов, к тому, что рано или поздно кто-нибудь «застукает» их и тогда, Катя была права, это вызовет большой шум, но одно дело думать, а другое - реальная угроза «разоблачения». И как это не неприятно было осознавать, но он был рад, что никого знакомых сегодня они не встретили. Единственное, что поднимало его в собственных глазах, это то, что если бы ему пришлось выбирать между привычным безмятежным спокойствием и Катей, то он, не задумываясь, выбрал бы ее.
Он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза, и тут же перед его мысленным взором появилась Катя, такой, какой она была сегодня во время их прогулки. Смешная, с выбившимися прядками волос из-под съехавшей на одно ухо шапочки. Она постоянно убегала от него вглубь леса в поисках приключений, то какую-то необыкновенную елку посмотреть: - «Андрей Палыч, смотрите какая красавица!», то подобрать какие-то необыкновенные шишки. Все это, как и следовало ожидать, закончилось тем, что они оба, в конце концов, «утонули» в сугробе и «ослабев» от беспричинного смеха, долго в нем барахтались, помогая друг другу встать на ноги.
- Андрей Палыч, - кто-то тронул его за плечо.
Он мгновенно открыл глаза. Рядом с ним стояла Катя и озабоченно разглядывала его.
- Вы устали, Андрей Палыч?
- Что вы, Катенька, я просто позволил себе немного помечтать.
Он поднялся и, улыбнувшись, взял ее под руку.
- Пойдемте ужинать, Кать? Хороший день, должен заканчиваться хорошим вечером.
Отступление
22 ноября 2005 года.
(Семнадцатый день с начала истории)
Прошедший воскресный день был одним из самых кошмарных дней в ее жизни. Истерзав себя сомнениями, Катя почти не спала ночью и пришла на работу измученная и уставшая. Сейчас сидя за столом и вяло перебирая документы, она настороженно прислушивалась к каждому шороху в коридоре и боялась только одного, что придет Андрей и ей нужно будет говорить с ним, отвечать на его вопросы, а она не знает, что ему сказать, и у нее совсем нет сил.
- «Пусть он забудет обо мне, пусть больше никогда не приходит и никогда не обращает на меня внимания», - повторяла она как заклинание.
Так незаметно прошло полдня. Когда она вернулась с обеда, настроение ее несколько изменилось. Она опять прислушивалась к звукам, раздававшимся из коридора, но теперь ей почему-то очень хотелось услышать его шаги, более того, ей почему-то захотелось увидеть его, а еще через час, она откровенно расстраивалась, оттого, что он не торопился ее навестить.
- «Вот, значит как, Андрей Палыч! Вся ваша дружба на этом и закончилась? Вам значит не интересно, что со мной, как я себя чувствую, какое у меня настроение. А дружба, между прочим, понятие круглосуточное, как кто-то умный сказал».
Когда, прошло еще полчаса, и она совсем отчаялась увидеть Андрея, дверь, наконец, распахнулась, и на пороге возник он - ее президент. Катя так обрадовалась, увидев его, что не сразу поняла, что он ей говорит и о чем просит.
- «Какой бизнес-план? Какой загородный клуб? Почему он такой сердитый? Ничего не понимаю».
Продолжение.
27 ноября 2005 года.
(Ресторан в клубе. Вечер)
Они сидели в уютном маленьком ресторане и наслаждались полумраком, тишиной и покоем.
- Кать вот вы сказали, что вы сибирячка. Расскажите немного о себе, я ведь о вас ничего не знаю. Вы родились и жили в Сибири, а где?
- Ой, Андрей Палыч, - Катя рассмеялась. – Где мы только не жили. Года не хватит, чтобы все рассказать. – Она отпила из стакана пару глотков сока и добавила уже серьезно. – Мой папа был военным, служил на границе, так что мы пожить везде успели от Урала до Приамурья. Андрей заметил, что Катины глаза вдруг стали печальными и уже хотел переменить тему, решив, что ей тяжело вспоминать о прошлом, но Катя опередила его.
- А родилась я в Чите и если уж говорить о Родине, то моя Родина – это Забайкалье.
- А я там никогда не был, - грустно заметил Андрей.
- Жаль, - улыбнулась Катя, - много потеряли. Таких необыкновенных мест, такой неповторимой красоты как там, я уверена, нигде не встретить. Это удивительный край.
- Расскажите, - попросил Андрей.
- Да, что вы, Андрей Палыч, какой из меня рассказчик, - махнула на него рукой Катерина.
- И все-таки. Вот вы сказали удивительный край. А что самое удивительное, Кать?
Катя на минуту задумалась.
- Как и везде, Андрей Палыч - люди...
- Люди? – переспросил Андрей.
- Конечно, – Катя немного помолчала, должно быть, подыскивая слова.
- Я вот третий год живу в Москве..., – начала она, потом посмотрела ему прямо в глаза, запнулась, и, видимо, передумала говорить то, что хотела сказать сначала. - Хороших людей везде много, но таких как там…, – она улыбнулась мягкой и доверительной улыбкой. - От предков, что ли это им досталось или природа там такая, что и люди ей подстать, не знаю, только таких сильных, мужественных и в тоже время добрых и искренних людей я нигде больше не встречала. В них, знаете, какая-то основательность, крепкость чувствуется, и в них нет того, что я не переношу - суетливости, мелочности, показушности, - добавили она, все больше горячась и волнуясь. - Красивые люди, и знаете, - она опять улыбнулась той мягкой, завораживающей его улыбкой, - говор у них такой чудесный…. Вот послушайте. Я не помню, к сожалению, автора стихов.
… Но как прежде, тихий и приятный,
Слышен, словно летний ветерок,
Отличительный от всех, невероятно,
Забайкальцев наших говорок.
«Паря, слышь, грозу я чую сёдни,
Мож покосом нынче погодим,
Опосле начнём. Переночуем,
Но, а завтра будет, поглядим.
Туточки не надо торопиться
Время ещё есть, не поджимат.
Може, бог даст, и гроза промчится».
И, вздохнув, немного помолчат…
Она замолчала, задумавшись, и лицо ее, едва различимое в отблесках горящего в камине огня, показалось ему в этот момент необыкновенно мягким, добрым и в тоже время очень грустным.
- Кать, вы скучаете? У вас там много родных и друзей осталось?
- Родных? – встрепенулась она. - Нет родных не осталось, а друзья… скорее хорошие знакомые. Мы так часто переезжали с места на место, что друзьями обзавестись не успевали. Нет, - добавила она печально, - никого у меня из близких там не осталось.
Андрей опять почувствовал, что воспоминания расстраивают ее, и решительно сменил тему разговора.
- А я, Катюш, коренной москвич, родился в Москве, учился в Москве и никуда надолго из нее и не уезжал. Так, что мой опыт путешественника по сравнению с вашим… Кать, - он вдруг воодушевился, - а вот что вы о Москве думаете?
- Андрей Палыч, это не честно. Вы все спрашиваете меня и спрашиваете, а сами… Я уверена, вам тоже есть, что рассказать.
- Хорошо Кать, я вам расскажу о своих путешествиях, только ответьте на мой вопрос. Мне интересен ваш взгляд, ваше мнение.
- Обещаете? - нахмурилась Катерина.
- Клянусь, - Андрей поднял вверх раскрытую ладонь.
- Хорошо, - Катя кивнула головой в знак согласия.
- Самое главное в Москве, на мой взгляд, это сочетание не сочетаемого.
На лице Андрея отразились неподдельный интерес и немой вопрос.
- Ну, вот например, - продолжила Катя, как бы отвечая ему. – Я, сворачиваю в тихий переулок, только что, оставив за спиной шумную многолюдную Солянку, и вижу, на балконе, на втором этаже старинного особняка, стоит мужик в майке и, извините, трусах и курит. Оборачиваюсь назад, в двух шагах центр города, можно сказать Кремлевские башни видно, а здесь, вот такая вот, домашняя идиллия.
Катя улыбнулась, развела руки в стороны, а Андрей уже во всю смеялся, представив себе эту, «нарисованную» Катей, замечательную «идиллию».
Продолжение.
27 ноября 2005 года.
(Загородный клуб. Поздний вечер)
Как только она, попрощавшись с Андреем, закрыла дверь своего номера, все ее показное спокойствие как рукой сняло. Какое может быть спокойствие, когда рядом человек, который тебе дороже, чем все сокровища на свете, которого ты с каждой минутой любишь все сильнее и сильнее и от которого вынуждена скрывать свои чувства, потому, что они ему не нужны.
- «Как Русалочка, Андерсена», - подумала она с горечью. – «Ты также истаешь от безответной любви, как она. Бедная, бедная, Катя Пушкарева, полюбила принца, а тому и невдомек, что его любит такая глупая дурочка».
Она подошла к окну, отвесила штору и по-привычке забралась с ногами на подоконник. Прямо на нее смотрела большая круглая Луна, освещавшая таинственным светом заснеженную, серебрившуюся от морозного инея поляну перед окном. Миллиарды ярких звезд, будто смеясь, «подмигивали» ей с высоты.
- «Как красиво», - восхитилась она открывшейся ей картиной ясного неба. В городе даже в безоблачную ночь звезд почти не видно, мешает электрический свет, а здесь… Катя, как зачарованная всматривалась в ночное небо, и сама не заметила, как заговорила.
- Я люблю, его, звездочки.
- Любит! Любит! Любит!– повторяли за ней, мерцая в вышине небесные создания.
- Что же мне делать, звездочки?
- Любить! Любить! Любить! – весело «кричали» они.
- Любить? Безответно? Но это так трудно.
- Я знаю, милая, - отвечала ей печальная Луна, - но Любовь, даже безответная, прекрасна. Поверь мне, я знаю, я многое видела на своем веку. Не бойся Любви, девочка, иди ей навстречу.
Продолжение.
27 ноября 2005 года.
(Загородный клуб. Поздний вечер)
Как только Катя, попрощавшись с ним, закрыла за собой дверь, Андрей, постоял еще немного, растерянно разглядывая разделившую их, ненавистную, преграду, потом шумно вздохнул, развернулся и побрел к себе.
Свет включать не хотелось, и он сел в темноте на кровать. Чувства и эмоции переполняли его и от этого ощущения переполненности, было и хорошо и жутко одновременно.
- «Катя, Катенька, что ж ты сделала со мной? Я ведь и не думал и не гадал, что когда-нибудь полюблю так сильно». – Он упал на спину, раскинув в стороны руки. – «Я весь твой, Катенька, делай со мной что хочешь. Никогда, ни одной женщине, я не принадлежал так, как принадлежу тебе, и я знаю, что никогда не будет в моей жизни, другой такой женщины как ты. Единственная моя, как же я хочу увидеть в твоих глазах свет ответного чувства. Пожалей меня, добрая моя. Ведь в твоей власти сделать меня самым счастливым человеком на земле или погубить на век».
Не в силах справиться с самим собой, Андрей, встал, оделся и вышел на улицу. Полная Луна, освещала загадочным светом блестевшую серебром поляну и мрачные высокие ели по ее краям. Он, заколдованный, волшебным обаянием ночи, вздохнув полной грудью морозный воздух, осторожно наступая на поскрипывающий под ногами снег, прошел вдоль уснувшего коттеджа, свернул за угол и… в окне второго этажа, увидел ее.
Катя сидела на подоконнике, обхватив руками подтянутые к груди ноги, и внимательно всматривалась в звездное небо. Ему показалось, что он даже видит, как она шевелит губами. Потом ее взгляд переместился вниз, и Андрей, испугавшись, что она заметит его, поспешно спрятался за густо разросшимися с этой стороны дома кустами. В просветах, между их оголенными ветками ему хорошо была видна вся ее задумчивая, маленькая фигурка, прислонившаяся к оконному стеклу и он, вдруг почувствовав неизъяснимую, щемящую тоску, опустился безвольно на колени и прошептал.
- Я люблю тебя, Катя.
Последний раз редактировалось Сплин 19 мар 2008, 02:42, всего редактировалось 2 раз(а).
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Жду продолжения.... 
Возвращайся! 
