|
Глава 4. Продолжение.
19 ноября 2005 года.
Андрей, полуобняв руль руками и положив на них голову, сосредоточенно рассматривал прилипший к ветровому стеклу, невесть откуда взявшийся, маленький пожухлый березовый листочек. Сидеть в остывшем салоне автомобиля было неуютно, но он никак не мог решиться и сделать то, ради чего приехал в этот старый московский двор.
- «Может бросить все и уехать пока не поздно?» - пришла ему в голову тоскливая мысль. – «Нет, опять мучиться, думать день и ночь. Хватит! Надоело!»
Он попытался еще раз разобраться в своих противоречивых чувствах и желаниях.
- «Я не могу спокойно жить, зная как ей сейчас трудно. Мне ее жалко и я хочу, я обязан ей помочь!» - он маетно вздохнул. - «Но ведь дело не только в жалости. Она тебе нравится, Жданов. Да, нравится, мне с ней интересно, она умная, талантливая, необыкновенная. Я никогда раньше не встречал такого человека, такой девушки - открытой, искренней, честной».
Андрей запустил пальцы в волосы и с силой провел рукой ото лба к затылку, взлохмачивая их.
- «Почему же ты ничего не чувствуешь к ней как женщине? Вот в том-то все и дело. Я на нее не реагирую, это точно. Вот на Лерочку, например…», - он вспомнил вчерашнее пылкое свидание. – «Я очень даже реагирую и вообще там все понятно – пришел, увидел…», - он опять глубоко вздохнул. – «А с Катей, с ней все не так. С самого начала - не так. Мне вообще иногда кажется, что я ее боюсь». – Андрей откинулся на спинку сидения. – «И мысли такие странные приходят в голову, когда ее вижу, то зацеловать хочется, а то такая злость накатывает, что просто схватил бы ее за шкирку и тряхнул как следует, чтоб не смотрела на меня так, будто видит насквозь».
Андрей улыбнулся, представив себе, как он трясет Пушкареву.
- «Да, Жданов – ты бредишь. То ты думаешь о ней как о самом дорогом человеке, ловишь себя на мысли, что хочешь ее поцеловать, и вообще ты же, кажется, жениться на ней хотел, помнишь? А потом вдруг злишься на нее непонятно за что и раздражаешься так, что ни видеть, ни слышать ее не хочешь. Сумасшествие какое-то». – Его взгляд опять зацепился за прилипший к стеклу тщедушный листок. Одно движение и механический «дворник» смахнул увядший и никому ненужный лист.
- «У тебя нет другого способа помочь Кате и заодно понять себя», – отбросил он последние сомнения перед тем, как решительно открыть дверь и покинуть автомобиль.
Отступление.
19 ноября 2005 года.
(В это же время)
Как странно иногда переплетаются судьбы людей, никакой фантазии не хватит, чтобы придумать то, что «придумывает» сама жизнь. Разве это не удивительно, что вот сейчас она моет полы в квартире, где когда-то жили ее бабушка и дедушка, которых она никогда не видела. Потому, что ее дедушка, видный советский военоначальник, погиб при невыясненных обстоятельствах в сталинском лагере, а бабушка, поехавшая за ним в Сибирь, умерла через три месяца после рождения дочери. Маму вырастила и воспитала Надежда Федоровна Полтевская, их любимая бабушка Надя, которая на самом деле никакой бабушкой им с Колей не была и вообще, ни в каком родстве с их семьей не состояла. Формально не состояла, а по душе была самым дорогим и любимым человеком. Семья отца также оказалась в Сибири не по своей воле, они были в сорок восьмом году репрессированы и сосланы в этот суровый край по обвинению в пособничестве фашистам. Во время войны в маленьком городке на оккупированной территории Западной Украины дед работал механиком в гараже, чинил машины, в том числе как выяснилось и немецким офицерам. И никому не было дела до того, что было ему в сорок первом всего четырнадцать лет, что в сорок восьмом он женился, и его жена ждала ребенка. Отправили на поселение в Читинскую область. Вот так вот и получилось, что ее родители появились на свет в суровом Забайкальском крае, выросли там, ничего не зная о своей исконной родине, а потом однажды встретились, чтобы создать свою семью, воспитать их с Колей и, прожив вместе почти тридцать лет, вместе и уйти из этой жизни.
Катя, закончив уборку, села на стул в прихожей и с головой ушла в прошлое. Отцовских родителей она немного помнила, да и отец, мог бы что-то рассказать о них им, детям, но, жизнерадостный, любящий веселые и живые истории, он неизменно замолкал, если разговор заходил о его родных. Слишком много тайного и горького было в прошлом их семьи, слишком много невыясненных «почему?» осталось у нее в голове.
Почему, в этой, когда-то, явно престижной квартире, после ареста деда, остались жить мамины родственники, и их никто в те жестокие времена не выселил? Почему они, ближайшие и единственные маме родные люди, отказались от нее, кажется, еще до ее рождения и не захотели взять ее к себе? Почему мама никогда не вспоминала о своей родне и не искала встреч с ней? Почему, когда три года назад выяснилось, что эта приватизированная квартира, перешла по наследству к ней, родители не спешили переезжать в Москву и если бы не Колькина консерватория….
Почему? Почему? Почему? Она однажды задала этот вопрос отцу. Почему он ни разу не съездил в места, откуда были родом его отец и мать, ведь там могли оставаться жить их родные или близкие друзья? Разве ему никогда не хотелось с ними встретиться? Отец пристально посмотрел на нее, встал, отвернулся к окну и надолго замолчал. Потом, когда она уже решила, что он так ей ничего и не скажет, произнес: - «Хотелось, доченька, только, видишь ли, там ведь остались и те, кого не хочется видеть», - и добавил. – «Запомни, девочка, в жизни многое можно простить, но предательства нельзя прощать никому и никогда».
Требовательный звонок в дверь прервал ее невеселые воспоминания.
Глава 4. Продолжение.
19 ноября 2005 года.
- Что это вы, Катерина Валерьевна, открываете дверь, даже не поинтересовавшись, кто там? А вдруг вместо меня был бы какой-нибудь маньяк? – вмиг забыв заготовленное заранее и выученное наизусть «вступительное слово» ляпнул «ни к селу, ни к городу» Андрей.
- «Жданов, что ты несешь? И при чем здесь маньяк?»
Он как завороженный глядел на Катю, пытаясь понять, о чем она сейчас думает и что сделает в следующее мгновение.
А Катя ни о чем не думала, и делать ничего не собиралась, она просто была в шоке от происходящего. Еще бы, увидеть Андрея Жданова с цветами в руках на пороге собственной квартиры, такое ей и во сне не могло присниться.
Молчание обоих грозило перерасти в катастрофу неловкости, и Андрей все-таки решился первым его нарушить.
- Катя, может быть, вы позволите мне войти, а то со всем этим, - он, вяло улыбнулся, указав глазами на цветы и коробку, - я выгляжу как-то нелепо.
Андрей с ужасом понимал, что все приготовленные слова куда-то испарились из головы, а его вынужденные «импровизации», очень далеки от совершенства.
- «Жданов тебе же уже говорили, что шутки у тебя идиотские. Господи, ну что за дурацкая ситуация, чувствую себя героем какого-то пошлого водевиля. Не хватало, только чтобы Катя обиделась».
А Катя не обиделась, она попросту не услышала его последней реплики, отчаянно пытаясь прийти в себя и справиться с волнением. Она машинально отступила на шаг назад и голосом больше похожим на механический голос робота, чем на человеческую речь, произнесла.
- Проходите, пожалуйста, Андрей Палыч.
Андрей вошел в квартиру и осторожно осмотрелся. Тускло освещенная одной простой лампочкой большая прихожая, «говорила» о более чем скромном достатке хозяйки квартиры. Самодельный стеллаж, заполненный книгами и журналами, старомодная, обитая дерматином, вешалка, стул и допотопная тумбочка со стоящим на ней и таким же допотопным, виденным им только в старых фильмах, телефоном.
- Это вам, - наконец догадался Андрей вручить Кате букет. – А, да, вот еще, - он передал ей коробку. – Это пирожные, из французской кондитерской.
- Спасибо, проходите, - повторила приглашение Катя.
Жданов решил, что все-таки необходимо хоть как-то объяснить Кате причину своего появления.
- Простите меня, Катенька, за столь неожиданный визит, но мне очень нужно поговорить с вами. Я долго думал, где и как это можно сделать и, в конце концов, решил прийти к вам незваным гостем. Не прогоните? – Андрей внимательно без тени иронии посмотрел Кате в глаза.
- Нет, - ответила она, робко улыбнувшись, - не прогоню. Раздевайтесь, Андрей Палыч. Тапочки стоят около вешалки.
Андрей не заставил себя долго ждать, быстро скинув пальто и обувь.
- Катя, а где можно руки помыть?
- Здесь, - Катя жестом показала на нужную дверь. – Можете воспользоваться красным полотенцем, оно чистое.
Пока Андрей мыл руки, Катя успела переодеться, поразмышлять о превратностях судьбы, о неожиданном госте и о том, правильно ли она сделала, что впустила его в дом. Впрочем, о последнем, она думала недолго, хорошо понимая, что не впустить Жданова в свою квартиру, просто бы не смогла.
Андрей появился в проеме кухонной двери, прислонился к косяку, и как ей показалось (наверное, показалось), оценивающе посмотрел на нее.
- Проходите, Андрей Палыч, не стесняйтесь, присаживайтесь к столу.
- Спасибо, - он аккуратно присел на предложенный стул.
- Будем пить чай? – Катя вдруг нахмурилась. – А может быть вы голодны, Андрей Палыч? Хотите, я вас ужином накормлю? Правда меню у меня простое, но как вы мне недавно сумели доказать, ничто человеческое вам не чуждо, - она лукаво улыбнулась.
Андрей понял, что она намекает на их совместный обед после переговоров в МакроТекстиле.
Он вспомнил этот забавный эпизод и улыбнулся, открыто естественно, просто потому, что настроение вдруг стало хорошим, потому, что ему захотелось улыбаться.
- Нет, нет, Катюша, я не голоден. Давайте посидим и поговорим за чашкой чая.
Когда все приготовления были, наконец, закончены, они несколько минут молча пили горячий крепкий чай, который Андрею показался необыкновенно вкусным. Он впервые, за много дней, откровенно наслаждался вечером, Катиным радушным гостеприимством, ее простым бесхитростным обхождением. От домашнего тепла и уюта, исходивших от всего ее облика, ему стало так легко и радостно на душе и так умиротворенно, что он совсем забыл, зачем пришел.
- Андрей Палыч, - вернула его на землю Катерина, - так о чем вы хотели со мной поговорить?
Андрей чуть не подавился куском пирога, который вознамерился в это время попробовать.
Кое-как проглотив застрявший в горле кусок, и запив его глотком чая, он попытался сосредоточиться и рассказать Кате о цели своего визита. Сейчас вся его затея стала казаться ему глупой и пошлой, но отступать уже было некуда и он решительно начал.
- Тогда в машине, - он бросил взгляд на Катю, опасаясь ее реакции, но она не выказывала раздражения и внимательно его слушала, - вы сказали мне, Катя, что одиноки в Москве и, что у вас здесь нет ни родных, ни друзей. Я считаю, что это очень плохо, когда у человека нет ни друзей, ни родных, когда ему не с кем провести время, не к кому пойти в гости или просто поговорить по телефону. Вот я и решил, предложить вам свою дружбу.
Он, почувствовав, что Катя, хочет что-то сказать, остановил ее.
- Подождите, Катя, не перебивайте меня, дайте мне договорить. Я понимаю, что может быть я не самый хороший друг, но мое предложение искреннее, от души.
Он замолчал и прямо взглянул ей в глаза. Катя внимательным долгим взглядом посмотрела на него, потом встала и молча отошла к окну, повернувшись к нему спиной. Андрей, кажется, перестал дышать, ожидая ответа.
- Вы пожалели меня, - с грустью произнесла Катерина. – Я этого боялась.
Андрей резко встал и подошел к ней.
- Это не так, Кать! Да, мне очень хочется помочь вам, но не только потому, что я вас жалею, а потому, что вы мне нравитесь, Катя, мне с вами интересно, с вами я могу быть таким, какой я есть и еще, наверное, потому, что мне тоже очень одиноко, потому, что у меня тоже нет друзей.
- У вас нет друзей? – Катя недоверчиво всматривалась в его лицо. – Вы шутите, Андрей Палыч? – удивилась она. – Вы в центре внимания, в центре жизни.
- Это только кажется, Катя, что вокруг меня много друзей и знакомых. На самом деле все совсем не так.
Андрей глубоко вздохнул, обхватил себя руками за плечи и, вглядываясь в черноту ночи за окном, грустно продолжил.
- Все эти люди или партнеры или конкуренты в бизнесе, деловые люди и перед ними я должен всегда быть героем, неунывающим, бесстрашным, всегда и во всем успешным. А такой, какой я есть на самом деле, я никому не нужен.
Он зло с вызовом посмотрел ей в глаза, и Катя поняла, какой ценой ему дается его откровенность.
- А как же Кира Юрьевна, Роман Дмитрич? – все же спросила, пытаясь лучше понять его состояние. - Ведь они любят вас и дорожат вашей дружбой.
Андрей бросил ей еще один короткий взгляд и ей показалось, что в нем она увидела боль.
- С Кирой мы слишком разные люди, - проговорил он неохотно, не объясняя, что имеет в виду, - а Роман, - он чуть улыбнулся, - Роман настоящий друг, пока единственный, - он опять послал ей сердитый взгляд, - но, вот беда, у Ромки на все случаи жизни один рецепт – развлечения, а иногда ведь хочется с кем-то погрустить, поразмышлять, просто откровенно пожаловаться на судьбу, понимаете Кать?
- Так вы что, Андрей Палыч, вы меня выбрали для того, чтобы вместе плакать, что ли?
Андрей, улыбаясь, смотрел в ее плескавшиеся весельем янтарные глаза, потом сделал шаг навстречу и взял в руки ее прохладную ладонь.
- Кать, не отказывайте мне, пожалуйста. Я вам обещаю, я вас никогда не обижу, я постараюсь быть вам преданным и добрым другом. Что вы скажете, Кать?
Вместо ответа, она за руку подвела его к столу.
- Посмотрите, Андрей Палыч, вы видите, как нелепо смотрятся рядом ваши изысканные пирожные, купленные в дорогой кондитерской и мои пирожки из кулинарии. Вы отдаете себе отчет, понимаете, что дружба с женщиной может принести вам много неприятностей, а дружба с такой женщиной как я, из другой среды, по сути, из другого мира, только умножит эти неприятности? Что скажут ваши родные, ваши коллеги, узнай они о такой дружбе? Ведь им это может не понравиться. Вы понимаете это?
- Да, Катя, я все понимаю и для меня это неважно. Мне важно другое, услышать ваше согласие.
Катя аккуратно высвободила свою руку из его ладони.
- Хорошо, Андрей Палыч, я согласна быть вашим другом.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
А уж то, что в гости с цветами и подарочком пришёл, просто бальзам на душу.
Только... я вот тоже сомневаюсь 
Сплин, какая прелестная глава, читала и улыбалась, хотя и грусть в ней присутствует, но светлая. Так не хочется никаких траблов, но...без них, ясное дело, не обойдется! Спасибо, дорогая! 
