НРКмания

Форум любителей сериала "Не родись красивой" и не только
Текущее время: 25 июл 2017, 22:50

Часовой пояс: UTC + 4 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 62 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4  След.
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Re: Боясь отражения( заморожен)
СообщениеДобавлено: 09 авг 2015, 23:36 
Не в сети

Зарегистрирован: 11 июн 2014, 21:45
Сообщения: 5
когда будет продолжение?


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Боясь отражения( заморожен)
СообщениеДобавлено: 10 авг 2015, 00:28 
Не в сети

Зарегистрирован: 11 июн 2014, 21:45
Сообщения: 5
когда появится продолжение?


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Боясь отражения( заморожен)
СообщениеДобавлено: 10 авг 2015, 01:23 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 02 июн 2015, 11:05
Сообщения: 72
natalya.soyko@mail.ru писал(а):
когда появится продолжение?


Возможно через недели 2, может, раньше)

_________________
— И почему же ты такой... человечный?
— Именно потому что сейчас я не человек.(с) Доктор


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Боясь отражения( заморожен)
СообщениеДобавлено: 10 авг 2015, 11:38 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 окт 2007, 01:00
Сообщения: 1372
Откуда: Израиль Иерусалим
Только не бросайте!


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Боясь отражения
СообщениеДобавлено: 05 ноя 2015, 04:34 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 02 июн 2015, 11:05
Сообщения: 72
А вот и прода! Надеюсь, вы останетесь довольны)) приятного чтения


Глава 11

Катя слышала разговор двух мужчин, ощущала, как поочередно кто-то из них проходится ладонью по ее лицу, гладит ее руку. Ощущение чего-то чужеродного затаилось в глубине ее подсознания, его рука была теплой и тяжелой, ее любовь была половинчатая, словно она существовала лишь в миг, когда его рука касалось ее кожи. Они утверждали, что она больна. Не прямо, но косвенно. Эта мысль сквозила среди переплетений их фраз, она ощущалась в накопленном напряжении их молчания, она плавала между строк, передавалась как зараза из уст в уста. Она больна. Кто так решил? Доктора в белых больничных халатах с твердым и холодным рассудком, со стальными нервами, с умением мыслить строго по линии? Одно движение руки влево, один мазок кисти вне квадратного со строгими границами полотна — и диагноз уже занесен в твою медкарту, и ты отныне навеки безумец, и ты не сможешь идти сам, тебе нужны поводыри. Кате казалось, что существо, заключенное в неведение и ограниченное в поступлении к нему какой-либо информации так же безвольно, как и птица, заключенная в клетке, а потому сокрытие диагноза от пациента и тщательная маскировка истинных намерений врачей лишь больше раскроет кровоточащую рану, лишь усилит кровотечение, а после останутся глубокие рубцы. И боль не утихнет даже после поступления в организм обезболивающего. Почему они так поступали с ней? Почему вершили ее жизнь за ее спиной, почему не хотели верить ей, почему рвали ее раны без анестезии, говорили о вещах, в которых совершенно не разбирались? Что? Она стала себе вредить? Ну и что же, пусть ее кожа бледна и впали щеки, пусть ее тело бьет озноб и голова лишь слегка кружится, пусть ее сердце рвется изнутри от страха, пусть ее зрачки нервно бегают, когда ее взгляд обращен в зеркало… Пусть она идет не той тропой, пусть ее любовь оказалась недоразумением и пусть даже ее жизнь оказалась никому не нужна, даже ей самой… Да разве это безумие? А не безумие ли топить себя в псевдо истине, принимать горечь жизни за великую усладу, рвать себя изнутри, только бы «соответствовать»? И не безумие ли топить себя в упоение кому-либо? Не лучше ли, когда твоя погибель лишь твое и только твое решение? В конце концов, все мы когда-нибудь берем в руки оружие. Но разница лишь в том, что кто-то направляет его на других, ни в чем неповинных жертв, просто так, для развлечения, а кто-то лишь освобождает себя от шанса стать неповинной жертвой чужого. Она стоит на отступе, где жизни и смерти растерлись границы, она вольна делать все, о чем в тайне желала, что долгие годы томилось у нее в душе скребущимися кошками выйдет во вне и станет полноправным. Она не даст сбить себя с пути, она решает отныне, что станется с ее жизнью… Никто не вправе убивать ее цель, ведь никого теперь и не существует. Теперь лишь она будет дергать за нити. Теперь лишь она может сделать себе больно. И это великое чувство, оно одно единственное и неповторимое — это чувство свободы. Свободы над самим собой… Свободы от самого себя.
Дверь хлопнула. Тяжелые шаги. Пора развернуться, расправить крылья, перестать задерживать дыхание…
— Коля, — Ее вымученный голос заставил Зорькина обернуться. — Коля, что ты ему обещал?
Мужчина нервно поправил ворот рубашки и сел на край дивана, вложив руку в ее разгоряченную ладонь.
— Только то, что с тобой все будет в порядке.
Девушка фыркнула и выдернула руку, перевернувшись на другой бок — спиной к Николаю.
— Со мной все будет в порядке… — Растеряно повторила Катя и прикрыла веки. — Ты уверен, что можешь выполнить обещание. В конце концов, не тебе решать, что я буду делать. Не надо со мной носиться как с ребенком. Я и сейчас в порядке.
— Кать. — Николай наклонился к ней и потянул ее на себя, после чего положил ее голову к себе на плечо. — Ты отдохни. Возьми отгул…
— Ты тоже думаешь, что я не в порядке? Ты думаешь, я сошла с ума… Что я больна! — На глаза навернулись слезы, и голос был неестественно хриплым. Она отодвинулась от Зорькина и отскочила в другой угол комнаты. — Ты считаешь, что у меня проблемы? Ты тоже?
Коля растерялся. В прошлый раз все проходило более-менее мирно, она не скандалила, не бросалась в слезы, не обвиняла его в излишней заботе. Может, она решила, что это действительно ей нужно? Что нет другого выхода… Что он не с ней, что он вместе с НИМ.
— Катя, успокойся… Ты неправильно все поняла. Ты вовсе не больна. Ты, наверное, перенервничала? Тебе нужно отдохнуть…
— Да не устала я! — Резко сорвалась на крик Катя. Потом отвернулась к окну и, склонившись над письменным столом, издала пару всхлипов. — Убирайся, Зорькин. Ты мне на нервы действуешь.
— Вот уж нет. — Уверенно заявил Коля и захватил Катерину в свои объятия. Она и не сопротивлялась, вяло упала лишь головой на его плечо и еще раз всхлипнула, обвив его руками сзади.
— Прости, Коль… Я не знаю, что происходит. Все так сложно… И Жданов! — Она нервно встряхнула головой и подняла на Николая огромные полные слез глаза. — Он какой-то странный… Все время носится со мной, мне вроде должно быть приятно, но на деле мне только хуже становится. Даже перекашивает от его вечной этой улыбки, как будто он и вправду хочет находиться рядом со мной. — Снова не удержалась и всхлипнула. Коля устало вздохнул и поцеловал макушку девушки.
— Может, это правда?
— Что? — Подняла глаза… Такие потухшие и словно с поволокой усталости. Николай сжался и отвел взгляд. Где-то в груди кольнуло. Почти осязаемым стало чувство вины. Как теперь объяснить, что это вовсе не предательство?
— Я имею ввиду… Он действительно беспокоится и… Любит тебя.
— Что? — Катя отошла от него и села на диван, усталым взглядом обведя комнату. — Ну как ты мог ему поверить! Он просто хорошо играет… Он боится, что я в таком состоянии могу все рассказать Кире или даже присвоить себе компанию!
— С чего ты взяла, что он боится только этого? Пушкарева, он действительно беспокоится о тебе, о твоем здоровье, в конце концов! Да, он подонок, но и ты, милая моя, заигралась… Снова вызывала рвоту? Ты обещала, что такое не повторится, ты знаешь все о последствиях, но все равно продолжаешь себя уничтожать. — Колин твердый взгляд и уверенный тон были прощупанной почвой для Кати. Да, сейчас он серьезен как никогда, и он злится, и он будет злиться, потому что она опять показала себя как глупая и наивная девчонка. Она ломала в себе стержень, хотела изогнуться и обойди общепринятые стандарты, но в итоге стала подминаться под окружающих — Коля это отлично понимал и хотел уберечь ее, защитить ее маленький огонек, еще мерцающий в груди, поставить стены для ее защиты, но что он мог сделать, если она вредила сама себе? Она этого не понимала, и истина казалась ей ложью, а ложь обернулась истиной.
— Кать… Ты никому. Ничего. Не. Должна. — Медленно произнес он, прикладывая ее дрожащие плечики к своей груди. — Поэтому не имеет смысла так вредить себе, он не заслуживает таких страданий, даже если любит тебя, а уж тем более если нет. — Посмотри, ты и так красива… К чему терзать себя диетами? Смотри… ну Кать? Ты, вон, какая стала… Тебе, наверное, даже эти модели завидуют. — Весело подметил Николай и обернул ее в еще более крепкие объятия. Катя напряженно выдохнула. Что он только говорит?
— Знаешь, тебе не следует больше говорить об этом. — Грубо пресекла все его дальнейшие реплики Катя и, жестко оттолкнув его, легла на диван. — А теперь иди. Я сама разберусь с собой и со Ждановым.
— Катя… Ты ошибаешься. Ты не понимаешь? Ты не должна ничего и никому. Ты не справишься сама, тогда ты не справилась… — Встреченный молчанием он пришел в большее раздражение. — Пушкарева… Мне плевать там на твои принципы, на твои обиды и чувства, все равно тебе придется выслушать его. И пусть не завтра, но придется. Хотя нет. Завтра он обещал отвезти тебя к психологу. Так что готовься. — Услышал ее приглушенные рыдания и, раздосадовавшись на самого себя, сел в ее ногах.
— Коля… — Простонала она жалобно, пытаясь сдержать рыдание. — Мне так плохо. Я запуталась. Я боюсь его… Он ведет себя странно, так странно…
— Ну-ну, — Легко похлопал ее по плечу и затем погладил. — Хватит. Ты просто устала. Сейчас надо поесть… Да, Катя, надо, а потом спать. И завтра ты будешь в порядке.
— Я не хочу спать. Просто поем, хорошо? — Каждое ее слово было похоже на скулеж потерявшегося щенка, и как бы он не старался, не мог отмахнуться от чувства вины. Но нет, он не поддастся этому коварному чувству, он должен так поступить, он ее друг, он ее опора. Кто как не он должен ей помочь распутать этот клубок, пусть и сотворенный ей же. И в первую очередь он должен помочь отпустить ей себя, пусть даже для этого нужно, чтобы она поверила Жданову.
— Хорошо, сейчас принесу что-нибудь.
Катя вымученно улыбнулась. Да, так, наверное, поступить правильнее. Просто покориться. Для вида.

Андрей стоял на улице возле своего дома, вдыхая морозный воздух. Перед глазами до сих пор стояла маленькая хрупкая фигурка Кати, свернувшейся как маленький котенок в своей комнатке на диване. Он был, пожалуй, под более сильным впечатлением, чем можно было ожидать. Он и не думал, что все обернется такой катастрофой, что вело его сейчас? Что побудило его открыть когда-то дверь ее каморки и предложить подвезти до дома? Банальный страх за собственную шкуру, о как он жалок в этом своем неподражаемом облике «покорителя дамских сердец». Раньше жизнь казалась ему неким мезальянсом, где стоило поменять декорации, персонажей, и все сразу становилось лучше. Все блистало — карьера, дом, семья, друзья, все безупречно, все безукоризненно точно, все правильно и на своих местах. Но как банально! Вот еще одна причина, по которой он согласился обнести золотой листвой свои пустые кроны, убить скуку, потратить время, развлечь воображение — все это пусто, нанесено прозрачными красками, смотреть стóит лишь через уголок глаза — все равно скрытого смысла не отыщешь, коль вместо глубины ты ищешь мель, а так, хоть тень этой надежды на что-нибудь интересное, на приключение в классическом стиле Индианы Джонса, может, и мелькнет. И тогда со спокойной совестью, поняв, что гнусность сотворена не напрасно, можно уйти, наследив, конечно, но и пусть. Так все живут, так чем я хуже? Таковы правила.
А Катя… Катя осталась теперь лишь призраком, ветошью, напрасно сотворенной героиней самозванца-сказочника, самой живой из всех героев, а потому, страдающей. Покинутой и безвременно потерянной. Она лишилась рассудка, покинула опостылевшие ей кулисы, бросилась в бега, не захотела стать героиней заведомо плохого романа. И оказалась права.
Жданов обошел машину, под ногами поскрипывал подмороженный снежок. Голова все равно плавилась от наплыва мыслей, и от терзаний болело сердце. Холод января пробрался в воротник пальто и заставил мужчину поежиться. Почему так жарко, если на улице зима? Как сложно в голове улечься мыслям, когда в висках стучит кровь, когда в груди прокатывается волнами колющая боль, и ноги не держат. Ничего. Сегодня он выспится. Завтра все будет гораздо лучше.
Пришел в спальню. Пусто и холодно. Голова болит. От Киры пять пропущенных и сообщение на автоответчике: «Жданов, если тебе действительно сейчас хорошо, я рада. Надеюсь, утром ты хотя бы претворишься, что эту ночь провел дома». Отголоски совести еще говорили ему позвонить ей, успокоить, сказать что-нибудь приятное и, по возможности, разгладить все острые углы перед завтрашним серьезным разговором. Он даже взял в руки телефон, но в последний момент передумал. Что-то внутри колыхнулось, он вскочил, нервно начал обыскивать карманы пальто и, найдя, маленькую записную книжку, набрал знакомый номер.
— Алло… — Тихий голос раздался на том конце провода. Он точно знал, что она сейчас лежит на своем диванчике, укутавшись в теплый плед. Ее голос такой тихий, будто пологий, совершенно не яркий и не сочный, но слишком теплый. Почти горячий.
— Кать… Это я.
— Я… что вам нужно? — Тихонько выдохнула. Раздражена.
— Я хотел услышать тебя. Твой голос. Завтра в девять у нас с тобой консультация с врачом. Помнишь?
Снова раздраженный выдох.
— Помню ли я? Ты и не говорил об этом. И вообще я не согласилась…
— Ты поедешь. — С нажимом произнес он, за что тут же раскаялся. Но можно ли было иначе? — Ты поедешь. Скажи, ты ведь любишь меня?
Катя прикрыла глаза. Сколько он еще будет измываться над ней?
— Какое значе…
— Любишь? — Прервал он ее, услышав в ее голосе грубые нотки.
— Допустим.
— Нет, ответь. — Она почувствовала, как он улыбнулся. Он знал, что она почувствовала.
— Да… — Выдохнула Катя и замерла. По телу прокатилась волна недовольства, ведь он снова получил признание обманом, приложила горящий лоб к прохладной подушке.
— Тогда поедешь. Люблю тебя. Целую. Пока. — Отключился, оставив ее с каким-то чувством опустошенности внутри. Каждый раз, когда она признавалась ему в любви, становилось стыдно, гадко и мерзко от самой себя. Как она может быть такой безвольной овцой? Почему не пошлет его на четыре стороны? Ее любовь не причина, чтобы таять от одного его «целую», но она таяла. И боялась после вновь услышать его голос. Но так хотела. Жар… только жар, все, что оставалось от их разговоров. Хотя нет, досада и жар, раскатывающийся легкими очагами по всему телу. Как будто одного его «целую» достаточно, чтобы она, словно глиняный сосуд, наполнилась желанием — вином, пьянящим разум. Как будто этого хватит, чтобы подкормить ее голодное либидо. Нет, этого хватает лишь для того, чтобы раздразнить непокорное тело, растянуть струнами в ней непослушные нервы, раздавить все самоуважение и достоинство, какое существует в ней. Она не должна, но делает это. Набирает его номер. Он добился того, чего хотел. Что ж, получай награду.
— Алло. — Голос легкий, словно шелест зеленых листочков весной.
— Андрей…
— Катя? — Она игриво улыбается. Но ее голос такой встревоженный. — Что-то случилось?
— Нет. — Снова тревога и неприкаянная улыбка. Что ж, получай же. — Хотела сказать, что ты мог бы приехать.
На том конце молчание. Ее улыбка становится шире. Какой же он впечатлительный. Что ж, может, Колька и прав. Может, он действительно уже не играет. Но ей все равно. Она-то только начала свою игру.
— Если ты так шутишь, то не смешно. — Она рассмеялась. Слишком уж легко для девушки, которая час назад находилась в оцепенении и не могла произнести и звука. — Катя? Ты шутишь что ли? — Вот и он рассмеялся. Так хрипло и глухо, немного непривычно. Катя закусила губу, перевернулась на спину. Жар опустился вниз живота, развязал там свои пламенные язычки и уже шептал в голове разные гнусности и гадости. Ну, игра ей нравится больше, чем бессонница и ворчание папы за стенкой.
— Нет. Это не шутка. Но если не хочешь… мое дело предложить… мне просто стало плохо… Ладно, пока…
— НЕТ! — Жданов вскочил с кровати, уронив телефон, она слышала, как что-то шуршит, затем какой-то треск и, наконец, снова его голос: — Я приеду. Но как же твои родители?
— Ничего. Я уже сказала, что переночую у Коли, мол, мне надо доделать кое-какие бумаги по «Ника-моде».
— И Валерий Сергеевич не убил его? — Усмехнулся Жданов, застегивая одной рукой брюки, а другой, придерживая телефон.
— Нет. Я сказала, что у него дома кое-какие важные бумаги, а я плохо себя чувствую, поэтому идти обратно будет для меня сложно, он по началу, конечно, протестовал, мол, зачем тогда я вообще буду что-то делать, если так плохо себя чувствую, но я сказала, что эти документы важны для тебя.
— Отлично, все спихнула на меня, молодец. — Добродушно рассмеялся (и ведь ни капли досады на нее!) и заметил, как внутри вдруг стало непривычно тепло. — Проказница.
Легкая усмешка явственно читалась на ее губах.
— Ладно, жди. Я подъеду скоро, не усни.
— Не усну. Теперь точно не усну. — Повесила трубку. В голове заиграли фанфары. Кто знал, что он настолько податлив. Ей это определенно нравилось. Внутри от осознания собственных манипуляций все задрожало в нетерпении, натянулось стрункой, резался голос совести, по-дурацки что-то треснуло от его воплей и вмиг отлегло, затем пришло любопытство, щекочущее и своенравное, никак не хотело уходить — каково быть кукольником? Плохо ли, хорошо ли то, что она делает, не волновало ее. Пока, по крайней мере. Но это ведь являлось своего рода поддержкой, страховочным тросом, ее опорой в случае, если Жданов все же откроет все карты, и окажется, что все его действия были лишь спланированным спектаклем, таким образом, у нее тоже будут хоть какие-то козыри на руках. А ночь со Ждановым? Ну что ж… Одной ночью больше, одной меньше… Кто же ее обвинит потом? Удовольствие тоже не пустой звук. Пусть только лишь физическое, да и кого волнует? Она ведь уже не маленькая, знает, что к чему. Что ж, может, если его и воротит от нее в действительности так же, как было написано в инструкции… то пусть тогда терпит, пусть плюется и ненавидит ее, ей все равно. Свою гордость она и так уже растоптала, еще там, когда согласилась остаться у него дома, когда рассказала ему все, что ее тревожило, так что терять ей больше нечего.

На том конце провода, в пустой квартире одинокий мужчина, не зная, куда деться от внезапно накатившего счастья и вместе с ним и раздражения на самого себя, суматошно бегал по квартире. Она позвала его! Его позвала… сама. Но ей плохо, он ведь не должен этому радоваться. Но он поедет. Немедленно… Только, где его ключи? Он так рассеян, в голове все перемешалось, так и рубашку ведь надо не забыть надеть! Господи, как много мелочей сейчас отделяют его от нее. И все они требуют внимания, а ему уже не терпится усадить ее на переднее сидение своего авто и увезти в их одинокое пристанище на эту ночь. Да, именно их. Теперь он все делит пополам. Теперь ее пристанище отныне эта одинокая ночь, его холодная квартира, которая, безусловно, он в этом не сомневался, при ее появлении там наполнится густым, вязким теплом, окутает их обоих и, наверняка, объединит, притянет друг к другу. Она в нем нуждается… «Мне просто стало плохо…» — ее тихий, почти интимный шепот разбудил в нем что-то опасное, какие-то давно забытые инстинкты. Он уже не мог медлить. Быстро накинул пальто, захлопнул дверь, автомобиль не заводился, как дрожат руки! Перевел дыхание, сердце стучало быстро, стремительно набирая скорость. Ничего, ты тоже скоро успокоишься, только пара поворотов, и ты ее увидишь. А вот и знакомый двор, совсем темно и тихо почти, только какая-то дворовая шпана еще сидит на лавочках, и гогочут словно полоумные. Жданов при виде этой картины немного поморщился, неприятный гортанный смех доносился до него какими-то раскатистыми, рваными звуками, вызывающими у мужчины необъяснимые приступы раздражения. Невольно Андрей задержал взгляд на группе молодых ребят, сам не понимая почему. В темноте он видел только мельтешение чьих-то широких спин, видел также как один из них, самый высокий и крупный странно махал руками, и ноги его чудно барахтались, комками раскидывая вокруг липкий снег. И спустя лишь некоторые мгновения, Жданов отчетливо рассмотрела маленькую, скрюченную фигурку в каком-то широком балдахине или в чем-то на подобии этого, и понял, что наблюдает за избиением. Внутри все похолодело. Руки крепко стиснули руль, и жилка над виском беспокойно задергалась. Конечно, он мог остаться в теплом и удобном салоне автомобиля, оставив несчастного на растерзание этим изуверам, но хотел ли? Когда-то он попадал в подобные ситуации и так же неподвижно лежал в луже собственной крови, претерпевая каждый тычок, удар и затрещину. То было дело чести и мужественности, он терпел, сжимая челюсти, забывал о боли ради сохранения собственного образа бравого героя. Но кому это было нужно? Его сломанные ребра и огромный синеющий на пол лица бланш, сочившиеся кровью ссадины были напоминанием о его героизме только для него самого, для остальных же причиной считать его всего-навсего мальчишкой. Его отец никогда не одобрял подобное поведение сына, предпочитая всегда дипломатичный метод решения конфликтов.
Андрей быстро выскочил из своего авто, резко захлопнув дверь и на ходу поставив на сигнализацию. Немедля он направился к кучке ребят. Полы его пальто развивались на ветру, словно паруса на матчах, глаза стали угольно черными, а на крутом лбу образовались глубокие морщины, что-то такое осело внутри, что-то ужасное, чего Андрей сам бы испугался, не будь он столь занят мыслями о предстоящем бое. Дальше все было как-то смазано, многие моменты и вовсе стерлись из его памяти после, например как тот, когда один из этой шпаны увидел его еще до того, как Андрей приблизился к ним, и оповестил об этом остальных. Здоровяк, которого он видел в самом начале, круто развернулся к нему лицом, но не успел сказать и слова, как огромный кулак Жданов прилетел ему прямо в челюсть, послышался хруст, здоровяк смачно выругался и осел на землю. Еще двое, быстро среагировав, повисли на Жданове словно балласт. Один схватил его за ворот пальто и попытался уронить на землю, но Андрей перехватил его руку и, резко дернув, завернул ее ему за спину, второго же, что уже быстро переместился ему за спину и попытался провернуть тот же финт, что и его соратник, он со всей силы лягнул ногой, попав ему прямо в пах. Парень скрючился от боли, снова посыпались ругательства. Вскоре к Андрею подбежал еще один, в какой-то странной оранжевой шапке и ударил его в солнечное сплетение, Андрей замешкался и потому не заметил, как тот, которого он все это время держал за руку, выскользнул и теперь держал за руки его. К этому моменту здоровяк уже очухался и подлетел к Жданову, со всей силы зарядив ему ногой в живот. Жданов скривился, но не издал ни звука, последовал еще один удар в лицо, затем снова в живот, после чего ему, наконец, удалось выскользнуть, посредством мощного удара ногой здоровяку в уже сломанную челюсть. Второго он с большим усилием перекинул через бедро, отработав на нем еще пару ударов. Остальные к тому времени ретировались, и этим двоим ничего не оставалось, как последовать примеру своих соратников.
— Генка, ну его! — Крикнул парень в оранжевой шапке. — Псих какой-то, пойдем!
— Генка? — Тихо переспросил Андрей и зло ухмыльнулся. — Ну, что сказать, это карма.
И здоровяк едва ли успел подняться, как получил еще один более мощный удар в живот, последовал его хрип, он сел на четвереньки и завыл. Затем, бросив на Жданова затравленный взгляд полный животного страха, поднялся с колен и на негнущихся ногах, похромал к своему другу. Но вдруг остановился на уровне Жданова и смачно харкнул ему под ноги. Андрей лишь усмехнулся и, толкнув его со всей силой, что он только мог, направился в противоположную им сторону, к несчастному, бездвижно лежащему на белом снегу, на котором красовались багровые пятна крови.
Андрей подошел ближе, разглядев в маленькой черной фигурке, женский силуэт. Долго боялся дотронуться, в темноте не мог разглядеть даже черт лица девушки, да и девушки ли. Нашарил рукой лицо несчастного. Пухлые губы, длинные волосы, острые скулы и слишком маленькая голова для мужчины. Точно девушка. Но кто? Прикрыл глаза и перевернул тело на спину. Жертва издала какой-то то ли стон, то ли хрип. Андрей побил девушку по щекам, прислушался к ее дыханию.
— Эй, ты как? — Спросил почему-то шепотом Жданов и испугался, как звучит его собственный голос.
Ее хрупкая фигурка начала постепенно оживать, сначала она задвигала ногами, затем и вовсе приподнялась. С ее головы слетела вязаная шапочка с ушами, забавная такая, обнажив русые волосы незнакомки. Распахнув глаза и шумно вдохнув морозного воздуха, девушка, точнее даже девочка, в страхе отодвинулась от мужчины и прикрыла руками лицо, задрожав всем телом.
— Прошу отпустите меня… — Надрывающимся от рыданий голоском взмолилась девочка, судорожно всхлипнув. — Не надо больше, я ничего не расскажу, только не бейте, пожалуйста.
Раздались истеричные рыдания, всхлипывания, и почти минуту Андрей не знал, как ему поступить. За это время он разглядел странную балахонистую юбку, разорванную почти на две равные части, под которой виднелись черные разорванные капроновые колготки. А вдоль шеи полосой тянулись царапины. Коленки девочки были совсем разодраны в кровь, и нижняя губа девушки напоминала больше сливу, как по цвету, так и по размеру.
— Они уже ушли, не бойся. — Жданов пытался говорить с как более можно мягкой интонацией, чтобы не спугнуть ее.
Девочка замолкла, всматриваясь в лицо ее спасителя. Ее глаза, казалось, были переполнены благодарностью к нему, и вот брызнули слезы, и девочка кинулась ему на шею, громко всхлипнув где-то у него над ухом. Андрей от неожиданности замер и только спустя какое-то время обнял девочку за плечи и тихонько поднял с холодной земли.
— Ты можешь идти?
Девочка кивнула и, опершись на широкое плечо мужчины, прихрамывая, пошла в сторону машины Андрея.
Там он усадил ее на заднее сиденье и сам сел рядом, взяв в руки ее маленькие пальчики, осторожно вытер с них кровь носовым платком, который нашелся в бардачке.
— Как тебя зовут? — Спросил Андрей, ища в аптечке вату и перекись. Затем открыл баночку и, промокнув ватку, поднял глаза на девочку. Та молча ждала его дальнейших действий и даже не думала отвечать на вопрос. Андрей решил, что она просто еще не отошла от шока, а потому и не обратил н это внимания. Далее, он не спрашивая разрешения, рывком порвал колготы девочки и принялся аккуратными промакивающими движениями обрабатывать ссадины на коленках. На каждое прикосновение она отзывалась шипением и подрагивала.
— Катя.
Ее тонкий голосок эхом отозвался в его голове. Он медленно поднял на ее взгляд и в удивлении уставился на нее, приоткрыв рот.
— Как ты сказала?
— Меня зовут Катя. — Девочка, казалось, даже не заметила его замешательства. Андрей скривил губы в усмешке, а затем и вовсе рассмеялся, но поймав непонимающий взгляд своей пациентки, стушевавшись немного, замолк.
— Что не так с моим именем?
— О нет, ничего такого с твоим именем. Просто забавное совпадение.
Андрей снова принялся обрабатывать ранки на ее ногах, тихо посмеиваясь над всей этой ситуацией.
— Так, может, расскажете мне, в чем дело, мне же интересно! — В нетерпении девочка повела плечами и во все глаза уставилась на сидящего перед ней мужчину, точнее на его склоненную голову с копной густых черных как смоль волос.
— Да сказал же ничего особенного. Просто ты не первая Катя, которая попадает в такую переделку и которую мне приходится отбивать от этой же шпаны. Наверное, у вас, у Кать это в крови — быть в ненужном месте, в ненужное время.
Девочка досадливо закусила губу. Ей явно не понравился ироничный тон этого незнакомого мужчины.
— Тебе, может, в больницу? — Заботливо поинтересовался Жданов, закончив обработку ссадин на коленках и принявшись осматривать ее отеки на лице.
— Нет-нет, все хорошо. Они ударили то меня пару раз и то так, по щеке, а после я просто сознание потеряла.
— А ноги?
— Это просто они меня толкнули, а там гололед был… И вот.
Жданов задумчиво поглядел в окно, в салоне автомобиля повисла неловкая тишина.
— Меня Андрей зовут.
Девочка кивнула и опустила взгляд, зябко поежившись.
— Тебе сколько лет? — Андрей все еще всматривался в лицо своей пассажирки, понимая что, наверное, ей не хочется говорить. Конечно, такое пережить. Она ведь совсем еще ребенок, хоть почти и выглядит как девушка.
— Семнадцать.
— Что они хотели от тебя?
Девочка пожала плечами и зажмурила глаза.
— Я не знаю. Я просто домой возвращалась, мой двор рядом. Вдруг слышу, они меня кличут по имени: «Катя! Катя!», я обернулась, подошла к ним, думала, ребята из университета, я же еще не всех там запомнила, группа большая. Вот и пошла, а они начали толкаться, что-то обидное кричали, я упала, очки разбила, колени вот разбила… Я им потом ответила, так здоровяк этот схватил меня и как хлестанет прямо по щеке, потом еще раз. Я в обморок упала, кажется. Дальше не помню.
Андрей осмотрел ее съежившуюся фигурку и тяжело вздохнул. Догадка, быстро настигнувшая его, буквально ошеломляла сознание. Катя…
— А ты и вправду на нее очень похожа. Даже контуры губ. Разве что глаза немного меньше и скулы острее… а так…
Катя развернулась к нему всем корпусом и в непонимании вздернула брови, хотела было прикусить губу, но вспомнила, что она опухла и тихонько вздохнула. Андрей не отводил от нее взгляда восхищенных глаз. Неужели бывают такие совпадения? Вот так денек.
— А еще у нее нет родинки как у тебя над губой.
— У кого нет? На кого я похожа?
— На Катю! — Воскликнул Андрей, даже не удосужившись пояснить сказанное.
— Я и есть Катя. — Девочка осторожно отодвинулась от мужчины, по-видимому, приняв его за сумасшедшего. По крайней мере, взгляд Андрея точно нельзя было назвать адекватным.
— А? Да нет. На другую Катю. Мою знакомую. Они, наверное, тебя за нее приняли.
И на этой фразе восторженная улыбка, с которой он все это время говорил, вдруг исчезла с его лица.
— Так значит, это они ее хотели… — Не осмелился он произнести свои догадки вслух до конца.
— Она их знает?
— Да. Это ее одноклассники. Бывшие. — В оцепенении Андрей смотрел прямо перед собой, сидя с прямой, словно доска спиной. Снова наступила неловкая пауза. И длилась она до тех пор, пока не зазвонил Ждановский телефон.
Андрей не глядя нащупал мобильник и на автомате нажал на клавишу ответа.
— Алло? Андрей… Ты подъехал уже? Я спускаюсь. — Голос Кати немного отвлек его от мыслей. Он даже расслабился и больше не думал о плохом.
Сейчас она придет и ему точно станет легче.

Катя ждала Андрея, как и обещала. Даже сумку собрала со всем необходимым. И рискнула взять с собой кружевную пижаму, которую ей подарила Маша на день Рождения, шепнув на ухо, что она обязательно пригодится. Тогда ей было неловко, а сейчас даже ничего не колыхнулось в ней, когда она представила, как будет ходить перед Андреем в этом. Это и пижамой то стыдно назвать, майка, с крутым вырезом из черного шелка на тонких лямках абсолютно открывала все, что только можно было открыть, а что уж говорить о шортах из тонкого черного кружева, которое так сильно обтягивало ее, что даже нижнее белье под ними казалось бы более целомудренным. Родителям она сказала, что переночует у Коли и, хотя отец сильно шумел по этому поводу, ее доводы и уговоры матери повлияли на него, и он согласился, с оговоркой, что утром она будет завтракать у них. На том и сошлись. Но вот время было уже ближе к десяти, а Жданова все не было. Катя даже подумала, что он решил не ехать, и даже расстроилась немного. Но отец уже странно поглядывал на нее и ей, наконец, пришлось позвонить Жданову.
— Алло? Андрей… — Тихо. Прислушалась к его дыханию и продолжила: — Ты подъехал? Я спускаюсь…
— Да, конечно. Я жду. — Ей показалось, или его голос был немного встревоженным? Может, что-то случилось? Катя быстро накинула пальто, подкрасила губы перед зеркалом, попрощалась с родителями и пулей вылетела за дверь. Было немного не по себе, до сих пор дрожали губы, а ноги были как две пружины. Уже на подступах к двери подъезда почувствовала, что голова кружится и в глазах потемнело.

Андрей наблюдал за дверью подъезда, нервно теребя край своего пальто, девушка, сидящая на заднем сиденье, нервничала ни чуть не меньше, все пережитое за сегодняшний день казалось ей просто кошмарным сном, плюс ей хотелось увидеть ту самую Катю, схожесть с которой обернулась для нее роковыми событиями. Катя вывалилась из подъезда и, как-то странно пошатываясь, добралась до автомобиля Андрея. Мужчина поспешил выпрыгнуть из авто и, не успела Катя даже сказать приветствие, как тут же его руки обвили ее талию, и ее лицо оказалось на уровне его груди. Она вдохнула запах его одеколона, немного терпкий и такой волнующий запах, от которого голова кружилась еще больше чем прежде, но это было приятное головокружение. Постояв только лишь мгновение в его объятиях, девушка деликатно отстранилась, одарив его извиняющейся полуулыбкой. И стоило только Кате поднять глаза выше, как улыбку тут же словно сдернули острыми крюками с ее лица — настолько было резкое изменение в лице.
— Кать, не волнуйся, это пустяки. Боевые раны. — Попытался отшутиться Андрей, как только заметил слегка белеющее личико девушки. Взял ее за подбородок и, превозмогая боль от ушибов, посадил на ее губах легкий поцелуй. Катя не сопротивлялась, и, отстранившись, не проронила ни слова. Только лишь медленно протянув руку, пальчиком мягко очертила контуры губ Андрея. Он немного поморщился, но это Катю нисколько не смутило. Она вздохнула, а затем резко с неким ожесточением нажала на ссадину на скуле Андрея. Он громко вскрикнул и отпрянул от нее, схватившись за лицо.
— Ты чего?! Сдурела?
— Куда ты опять вляпался? — От гнева на ее лице проступили красные, неестественные пятна, а на шее дернулась жилка. — Не надо вот только тут мне глазками хлопать. Жданов, ты ведь опять куда-то вляпался? Отвечай!
— Да я… Просто подрался с этой шпаной у тебя во дворе, кстати, познакомься! — Жданов с силой дернул дверцу авто, чем неимоверно напугал девочку, которая все это время с интересом наблюдала за парой. Встретилась взглядом с девушкой и легонько кивнула.
— Здрасте… — Растерянно поздоровалась Пушкарева и повернулась лицом к Андрею. — Что это значит?
— Это, Катя, Катя… То есть — Поймав непонимающий взгляд Пушкаревой, мотнул головой и продолжил: — Зовут ее Катя. А это, — Обращался он уже к девочке в машине. — Екатерина Валерьевна, ту с которой тебя спутали.
На этой фразе Пушкарева еще больше пришла в замешательство. Кто кого спутал? Что происходит? Девушка оглядела пассажирку, с ужасом подметив ее разбитую губу и кровь на коленях.
— Господи, — Прошептала в оцепенении Катя, прикрыв своей маленькой ладошкой рот. Андрей увидел, как влажно заблестели ее глаза, а лицо приобрело пугающую по своей природе бледность. — Что произошло?
Девушка залезла на сидение рядом с девочкой и взяла ее лицо в свои руки.
— Ей же в больницу надо!
— Нет-нет, не беспокойтесь. — Поспешила ее успокоить девочка. — Пара ссадин, к тому же Андрей обработал мне раны. Все в порядке.
— Да как же в порядке? Андрей?
Мужчина сел за руль, громко хлопнув дверью. Его темные глаза отразились в зеркале заднего вида.
— Нет, не надо. Мне домой надо. — Жалобно всхлипнув, девочка закрыла глаза, ее ресницы дрогнули, пропустив через себя прозрачные капли слез. — Пока мама с работы не пришла. Если она увидит меня такой, то начнет беспокоиться, а у нее сердце… — Снова зарыдала и вжалась в сиденье.
Катя (Пушкарева) положила ее голову себе на плечо и погладила по волосам.
— Ну, хорошо. Андрей, давай отвезем ее домой. — Нерешительно взглянула на него и тут же была встречена его одобрительным кивком.
Спустя пятнадцать минут девочка была уже дома. Катя пересела на переднее сидение, пока Андрей смотрел на дорогу, она вглядывалась в его побитое, измазанное в крови лицо. Как не хотелось ей это признавать, но она волновалась за него, в конце концов, ему наверняка неплохо досталась. Он морщился и кривил лицо от каждого скачка и каждой встряски. Жданов заметил ее беспокойство не скоро, но лишь заметив, попытался отвлечь ее от мрачных мыслей. Но стоило лишь ему начать разговор, как Катя тут же задала вопрос, на который отвечать ему очень не хотелось.
— Что произошло?
И ему пришлось рассказать. И она очень занервничала, услышав правду. Стало не по себе.
До конца поездки они молчали. Остановившись возле подъезда и заглушив мотор, Андрей посмотрел на Катю, наклонился к ее щеке и прошелся губами. Катя прикрыла глаза и расслабленно улыбнулась, потом вдруг повернулась к нему и взяла его лицо в свои руки, долго и напряженно вглядывалась, ее глаза беспокойно бегали из стороны в сторону, иногда она приоткрывала ненадолго губы, а затем тут же крепко сжимала их, у Андрея складывалось ощущение, что она хочет что-то сказать или сделать, но не решается. Его рваная ранка на губе сочилась алой кровью, а опухший глаз слезился и едва открывался, но Катю нисколько не смущал его вид. Она притянула его лицо к себе, причинив ему боль, но Андрей не подал виду, ему не хотелось ее спугнуть. Она глубоко вздохнула, морозное дыхание ее обожгло его шею, он склонил набок голову. Катины ресницы вспорхнули в паре миллиметрах от его глаз, и через секунду он ощутил, как девушка прижалась своими холодными губами к краешку его губ, в то место, где повреждений было меньше всего. И лишь на секунду задержавшись, ее губы упорхнули от него как бабочка, казалось бы, навсегда, но буквально мгновение спустя, он почувствовал теплые ладошки Кати на его шее, и снова он был втянут в эту сложную, почти неуловимую, но такую притягательную игру, правила которой были известны лишь одной Катерине. Она прикоснулась к нему снова, но теперь она пыталась придать их поцелую инерции, сначала она медленно осаждала его рот мелкими прикосновениями, а после перешла к более активным действиям, она слегка приоткрыла губы, начав ими движения, которые с каждой секундой становились более нещадными. Когда она почувствовала, как Андрей подрагивает от неприятных ощущений, она переместилась к тому месту, где находилась рана. Он вздрогнул всем телом, его руки по инерции взлетели вверх, чтобы остановить ее, но он не смог, и она продолжила эту маленькую экзекуцию. Захватив легонько зубами опухшую и налившуюся кровью плоть, она прошлась кончиком своего языка по его губам, ощутив вкус его крови. Андрей терпел изо всех сил, ко всему прочему она не стала останавливаться лишь на его губах, ее руки переместились на его грудь, затем на его талию и она крепко обвила ее, надавив на те бока, где, наверняка, как он уже догадывался, образовались огромные кровавые отеки и синяки. Катя же ждала, когда он сам остановит ее, но он этого не делал, а она, к своему удивлению и, даже можно сказать стыду, поняла, что ей нравится это. Нравится, как он терпит и дрожит от каждой ее ласки и, отнюдь, не от того, что ему приятно. Катя прижалась к нему ближе, ее руки он ощущал каждый раз в новом месте, казалось, будто она прощупывала его. Но ему и не казалось, в реальности так и было. Она изучала его, прислушивалась к каждому его вздоху, ловила каждое его мелкое подрагивание, чтобы понять, где ему будет больнее. Он не понимал ее намерений, а потому охотно поддавался на все ее уловки. Катин пальчик прошелся по его шее, затем спустился к его груди, далее она расправила целую ладонь и впилась ноготками в его побагровевшую на ключице кожу. И откуда только у него столько ран и побоев? Ведь вроде и драка-то была пустяковая? Но он терпел и, несмотря ни на что, пытался наслаждаться ее прикосновениями. По крайней мере, он убеждал себя в том, что это приятно, что это то, что нужно, что ему хорошо. Но убеждения эти работали ровно до того момента, пока боль снова острыми иглами не впивалась в его тело. Казалось, больно было даже от мыслей в голове.
Катя же нисколько не торопилась останавливаться. Она уже вошла во вкус. У нее бешено скакал пульс, во рту пересохло. Больнее. И еще больнее. Закусив его губу сильнее, она почувствовала, как мужчина напрягся, и это ей чертовски понравилось, буквально до мурашек на коже. Затем она ослабила хватку, дав ему передышку, легко и воздушно коснулась его нижней губы, а после захватила ее своими, даря почти невесомые точечные прикосновения. Лаская вздувшуюся плоть этими мягкими движениями, успокаивая таким образом боль, она довела Андрея до исступления, и, когда он окончательно расслабился, она ухватила губу зубами и потянула ее на себя. Тут же ощутила, как Андрей вжался от боли в кресло сиденья и, неожиданно для него и для себя самой, издала сдавленный сладостный стон. Катя в ужасе отпрянула от мужчины. Широко распахнутыми глазами уставилась на него, покраснев до корней волос.
— Извини. — Пролепетала она, отворачиваясь к окну.
— За что? — Жданов искренне удивился. Чего она стесняется? Подумаешь, застонала… Знала бы она, какими страстными порой бывают барышни. — Кать, все в порядке. Мне даже понравилось это. — Он перешел на шепот и наклонился к ее шее так близко, чтобы она могла чувствовать его горячее дыхание. — Кать, здесь нечего стесняться…
— Я знаю. — Перебила она его, но лицом так и не повернулась.
Ей было невероятно стыдно и вовсе не за свою несдержанность. Она ведь причиняла ему боль, она терзала его, а самое страшное, ведь ей это понравилось! Она возбудилась, черт возьми! Причем это возбуждение было абсолютно внезапным, но вместе с тем нарастающим, сначала оно разгорелось как маленькая свеча, а после волной тепла распространилась по всему телу, затем, где-то внизу живота появились легкие пульсации, словно мелкие толчки, затем резкий взрыв — и в финале тот самый сладкий хрипловатый стон. Как только она допустила подобное?! Кате стало неловко, стыдно и мерзко. Но сил признаться себе, что ей в это мгновение, в эту секунду было хорошо, все же хватило.
— Может, уже поднимемся? — Предложила Катя, абсолютно беззаботным голосом. Андрей кивнул, выбрался из авто, обошел машину, открыл перед Катей дверь и помог выйти. После, парочка дружно направилась к подъезду, не проронив больше ни слова.

_________________
— И почему же ты такой... человечный?
— Именно потому что сейчас я не человек.(с) Доктор


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Боясь отражения
СообщениеДобавлено: 05 ноя 2015, 12:20 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 окт 2007, 13:33
Сообщения: 91178
Откуда: Ашдод
Меня такая Катя пугает...

_________________
Жизнь - это лестница...Когда будешь подниматься по ней - здоровайся... Чтобы спускаясь вниз, тебя узнавали и подавали руку...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Боясь отражения
СообщениеДобавлено: 06 ноя 2015, 16:36 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 окт 2014, 17:09
Сообщения: 256
Яна писал(а):
Меня такая Катя пугает...

и меня :shock: но, надеюсь, что делала она это, потому что в этот момент видела любовь Андрея. Иначе не стал бы терпеть :pooh_lol:
а Жданов мне очень нравится :good:
Интересно, как у них ночь пройдёт :oops:

_________________
Самое большое счастье в жизни - уверенность в том, что тебя любят!


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Боясь отражения
СообщениеДобавлено: 17 ноя 2015, 01:31 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 02 июн 2015, 11:05
Сообщения: 72
Да, думаю Катька у меня кровожадная вышла :o Но что взять с больной женщины? :LoL: Просто при подобных срывах и не такое с людьми творится, я всего лишь хочу передать атмосферу этой болезненности Катерины, не обессудьте :sorry:

_________________
— И почему же ты такой... человечный?
— Именно потому что сейчас я не человек.(с) Доктор


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Боясь отражения
СообщениеДобавлено: 17 ноя 2015, 02:59 
Не в сети
просто читательница
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 27 авг 2012, 15:57
Сообщения: 1033
Откуда: Подмосковье
lullaby7 писал(а):
Да, думаю Катька у меня кровожадная вышла :o Но что взять с больной женщины? :LoL: Просто при подобных срывах и не такое с людьми творится, я всего лишь хочу передать атмосферу этой болезненности Катерины, не обессудьте :sorry:

А что у неё за болезнь, проблемы с психикой? Страшно за Андрея.

_________________
Понять,значит простить.(с)


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Боясь отражения
СообщениеДобавлено: 17 ноя 2015, 13:57 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 02 июн 2015, 11:05
Сообщения: 72
galina писал(а):
lullaby7 писал(а):
Да, думаю Катька у меня кровожадная вышла :o Но что взять с больной женщины? :LoL: Просто при подобных срывах и не такое с людьми творится, я всего лишь хочу передать атмосферу этой болезненности Катерины, не обессудьте :sorry:

А что у неё за болезнь, проблемы с психикой? Страшно за Андрея.

Почитайте в инете про расстройство пищивого поведения, дисморфию и расстройство личности. Просто захотела затронуть эту тему, потому что все чаще в сети да и в обществе встречаю людей с подобным диагнозом, а еще необразованность нашего общества усугубляют подобные случаи, сколько самоубиств только происходит. Просто, думаю только в сериалах все всегда хорошо заканчивается. В реальности, человек с детства имеющий не то что низкую самооценку, а даже неприязнь к себе, к зрелому возрасту свихнется, да еще если постоянно тыкают и указывают на твое типа место. Причем так грубо как Катю тыкают в свое место. Тут никакое уважение к себе и ум не помогут. И большой ум как раз отягощает, чем умнее человек, тем больше он понимает всю бессмысленность таких вещей как брак, семья, материальное благополучие.ьа Попросту теряет смысл жизни. И творит всякое ... Если смотрели сериал Шерлок, то помните что Мориарти говорил о людях, "скука". У кати немного другое, но ей уже точно скучно. Но не бойтесь, все будет ок.

_________________
— И почему же ты такой... человечный?
— Именно потому что сейчас я не человек.(с) Доктор


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Боясь отражения
СообщениеДобавлено: 17 ноя 2015, 15:10 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 окт 2007, 01:00
Сообщения: 1372
Откуда: Израиль Иерусалим
Давненько никто из авторов не брался копать так глубоко! Зацепило!
:Rose:


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Боясь отражения
СообщениеДобавлено: 04 дек 2015, 00:49 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 02 июн 2015, 11:05
Сообщения: 72
Вот и продолжение, надеюсь, не раззочаровало))

Глава 12


В квартире было довольно прохладно, так как оказалось, что Андрей забыл закрыть окно, прежде чем поехал к Катерине. Мужчина сразу же зажег камин, и принялся хлопотливо обхаживать Катерину. Галантно помог снять пальто, усадил ее в кресло и пожелал чувствовать себя как дома, мысленно подметив, что скоро (он в этом не сомневался) это действительно станет ее домом. Катя никак на его заботу не реагировала, только один раз сухо поблагодарила и улыбнулась вежливо, когда Андрей принес ей кружку горячего кофе.
— Извини, я ничего еще не готовил, так что с ужином нужно потерпеть, или знаешь, мы можем его заказать, так ведь лучше будет? — Катя пожала плечами и сказала, что есть все равно не будет, так что может и не стараться так, на что Жданов снова отреагировал довольно бурно.
— Ты, Катя, будешь есть, — С нажимом произнес он, тоном, не терпящим возражений. — А иначе, я тебя затаскаю по врачам, пока тебе мозги кто-нибудь не вправит.
Катя в ответ на подобное заявление лишь фыркнула и закатила глаза.
— Ты, Жданов, не указывай, пожалуйста, что мне делать. Начальник ты мне днем, а здесь ты просто мужчина…
— Здесь я хозяин дома, как скажу, так и будет! — Не выдержал, наконец, Жданов. Сегодняшние препирательства ему до чертиков надоели, да и он думал, что после того, как привез Катю почти в бессознательном состоянии домой, это хоть и не усмирит ее нрав, но хотя бы охладит, и она станет более покладистой. Но, кажется, недооценил он стойкости Пушкаревской натуры. Но как только он сказал последнюю фразу, тут же, что стало уже для него привычным делом, пожалел об этом, потому что Катерина вскочила со своего места как ошпаренная и подскочила к вешалке, намереваясь забрать свои вещи и уйти домой.
— Вот что значит, Жданов?! Тогда я ни минуты не собираюсь здесь находиться, ты мне осточертел со своими указками и приказным тоном! — От злости ли от долгих голодовок лицо Катерины приобрело желтовато-зеленоватый цвет, а на щеках расплылся болезненно красный румянец, глаза засверкали лихорадочным блеском, и Андрею ничего не оставалось, как снова начать просить прощения за свою несдержанность.
— Кать, — Он подошел и забрал из ее рук пальто, которое она уже успела на половину натянуть. — Извини, я погорячился. Просто я беспокоюсь за тебя, понимаешь? Ты должна есть, так доктор сказал. Ты понимаешь, что твое здоровье в опасности?
Его руки мягко легли на ее плечи, и Андрею каким-то образом удалось увести Катю подальше от прихожей. Она почти не сопротивлялась, хотя и особого рвения в ней не наблюдалось. Снова усадил ее и сам сел у нее в ногах и, как делал уже не раз в последнее время, поцеловал открытую ладонь девушки.
— Давай хоть сегодня не будем ссориться, ладно, Кать?
Девушка перевела на него свой взгляд и ухмыльнулась.
— Я не ссорюсь с тобой. Потому что, чтобы ссориться снова, нужно для начала помириться.
Андрей пришел в изумление. Что значит, помириться? То есть она даже не считает, что они помирились? То есть для нее это все одна большая ссора? Жданов разозлился, не на шутку разозлился. Катя была упрямицей, жуткой упрямицей, которая не давала ему даже шанса оправдаться, да и заставляла чувствовать себя какой-то грязью на ее ботинках. Нет, так дело не пойдет, он не может так, не хочет видеть ее отсутствующий взгляд, видеть, как ее губы говорят различные гадости в его адрес и адрес других. Это была не его Катя, это был какой-то суррогат, имеющий только ее голос и глаза — большие, грустные глаза.
— Хорошо, Катя, давай мириться. Как обычно мирятся влюбленные? — Его глаза хитро блеснули, и на лице растянулась нахальная улыбка. — Пройдем в спальню, дорогая?
Катя не приняла его игры, только больше раздражилась и пришла в бешенство от его вечной манеры приводить все к постели. Мысленно усмехнулась, подумав, что Жданов просто ничего другого не умеет.
— Андрей, ты вот без секса ничего решить не можешь? — Андрей в этот миг уже сидел рядом с Катей и внимательно наблюдал, как вспыхивают ее глаза от нарастающей в них ярости. Он очень жалел, что ляпнул подобную ерунду. — Тебе нужно было кресло президента, ты переспал с Кирой, тебе нужно было расслабиться после «тяжелого» трудового дня, ты переспал с Изотовой, тебе нужно было удержать компанию и свое кресло, ты переспал со мной, составить липовый отчет, ты снова переспал со мной…
— Хватит. — Андрей закрыл глаза, не понимая то ли от нахлынувших плохих воспоминаний, то ли от стыда. А стыдно ему было, особенно перед ней и особенно теперь, когда он видит, как постепенно рушится его Катя, а еще за то, что это он стал тем самым ядром, из-за которого ее корабль дал пробоину.
Катя неожиданно расхохоталась, так звонко и неестественно, с толикой усталости и надломленности в голосе.
— Что, Жданов, сдулся? Вот, будешь знать, что спорить со мной бесполезно. Я ведь хороший аналитик, ты проиграешь любой спор со мной.
— Я закажу еду. — Сухо осведомил он ее и покинул гостиную. Стало почему-то обидно. Просто обидно за то, что она так беззастенчиво пользуется им, его безоружностью перед ней. Хотя нет, ни о каком использовании и речи быть не могло, ведь Катерина в своей уверенности, что он врет, не могла и представить всей беззащитности его перед ней. И это было пока единственным его утешением. Следующие полчаса пребывания их вместе прошли более-менее мирно, Катя отправилась в душ, а Андрей принялся сортировать стол для ужина. Он заказал легкие блюда, надеясь на то, что Катя не откажется от салата с креветками, в конце концов, это вроде диетическое блюдо (если верить словам Киры), а там и на десерт можно будет ее уговорить. Открыл бутылку вина, надеясь, что алкоголь расслабит сознание Катерины и та перестанет сыпать колкостями и возможно даже забудет на какое-то время о своих горестях.
Катя вышла из душа в своей кружевной пижаме, поверх которой был надет большой махровый халат, но вид на пижаму оставался таким же великолепным. Андрею это совершенно не понравилось. И нет, смотрелась Катя в пижаме не плохо, просто его коробило от одной мысли, что так же она расхаживала дома и перед Зорькиным. Конечно, он помнил, что они друзья, но все-таки иногда сомневался в подлинности Катиных слов, уж больно нежен был ее «просто друг детства» с ней, когда он привел ее сегодня домой, и ладонью вон по лицу провел и ручку-то погладил… В общем, Жданов ревновал и не мог усмирить свою ревность. Хватало только одного взгляда брошенного на девушку, чтобы все самые откровенные сцены с ее участием возникали в его голове, но самое главное, что рядом с ней в этих сценах участвовал щуплый паренек Николя′ Зорьки′н. Жданов пытался отмахнуться от подобного наваждения, посредством бурной имитации деятельности, до того момента, пока Катя не предложила обработать его ушибы и ссадины. Он согласился, но после уже, когда Катя сидела у него на коленях и старательно обрабатывала его раны перекисью, пожалел об этом. Казалось, девушка делает все, чтобы разбудить в нем все самые низменные инстинкты и желания, и, надо сказать, удавалось у нее это неплохо. Даже очень хорошо.
— Снимай рубашку. — Приказала она, и он, нисколько не медля, скинул с себя этот не нужный предмет одежды. Катя долго рассматривала огромные темно-бордовые пятна на его боках и ребрах, и в какой-то момент, казалось даже, готова была расплакаться. Жданов тут же пришел в себя и, ненавязчиво стянув со своих колен Катерину и запахнув ловкими манипуляциями рук ее халатик (от греха подальше), под абсолютно глупую болтовню отвел ее в кухню. Как он будет спать с ней в одной постели, он и думать не хотел.
— А, Катюш, ты поешь пока, а я в душ. — Андрей надеялся, что она поест без его присутствия, прочитав где-то, что люди с подобным расстройством не могут есть при ком-то, особенно при предполагаемом сексуальном партнере, в их случае действительно только предполагаемом, да и предполагал только Андрей. Для Кати он уже и не знал, кем является. К тому же хотелось уже смыть с себя всю грязь, которая, казалась, будто коркой прилипла ко всему его телу, да и, наконец, хотелось избавиться от тяжелого груза воспоминаний сегодняшнего дня, освободиться от неприятных ощущений, а чувствовал он себя действительно паршиво, так будто его действительно окунули в грязную зловонную лужу. Зашел в ванную, включил свет и уставился на свое отражение в зеркале. Смотрел и не узнавал. Кто этот мужчина с серебрившимися на висках волосками, с опущенными уголками губ и впалым, осунувшимся лицом? Включил холодную воду, и его тело пробило ознобом, немного постоял так под колкими струями воды и, когда ужасное, не дающее покоя телу напряжение прошло, Андрей включил горячую воду. Выйдя из ванной первым делом проверил как там Катерина, но не нашел ее на кухне, еда стояла даже не тронутая. Неужели сбежала? Его желудок сделал крутой кульбит, и Жданов почувствовал, как тошнота подступает к горлу. Стало страшно оттого, что Катя его бросила. Ринулся в гостиную и замер на пороге, Катя стояла напротив двустворчатого шкафа с огромным зеркалом во весь рост и неотрывно смотрела на свое отражение. Жданов решил не врываться так без предупреждения и понаблюдать за ней. Глаза Катерины безустанно мерцали в искусственном свете комнатной люстры, и Жданов не мог без очков определить, плачет ли она или это просто игра света. Затем девушка подошла к зеркалу ближе, и он смог разглядеть в ее отражении странно и неестественно покосившуюся фигурку Кати. Девушка пару раз провела пальчиком по кроваво-красным разводам на щеках, дотронулась до искусанных губ и слегка поморщилась от боли, все это время ее взгляд то вспыхивал, то вновь затухал, но оставался таким же неподвижным и немного безумным. Зрачки расширились, Катя глубоко вздохнула, приложив к груди свою ручку и, как показалось, Жданову, закусила губу, чтобы заглушить вой, что рвался наружу, причиняя ей боль. Андрей понял, что нужно ее отвлечь, поэтому поспешил ее окликнуть, попытавшись придать своему голосу как можно больше естественности и беззаботности.
— Кать, вот ты где, а я думал, ты сбежала.
Девушка резко обернулась и неловко улыбнулась, после чего отвела взгляд в сторону.
— Пойдем есть? — Жданов подошел к ней и, взяв ее руки в свои, заглянул прямо в глаза, которые она так упорно отводила в сторону. Теперь он точно знал, что ее блеск был не что иное, как собравшиеся слезы в уголках глаз, а вовсе не игра света. Катя кратко кивнула и резким движением высвободила свои руки. Кажется, показывать свою слабость не доставляло ей никакого удовольствия.
За столом торжествовала тишина. Слышно было только, как железо столовых приборов ударяется о стекло посуды. Катя почти не ела, к креветкам даже не притронулась, старательно выковыривая их из салата, ела только овощи и то неохотно и лишь оттого, что не могла выносить давящего взгляда Андрея.
— Кать, ты должна съесть все, и даже креветки. — Ровным тоном сказал Андрей, прежде чем отправить в очередную порцию салата.
— Я не люблю морепродукты. — Кисло улыбнувшись, ответила Катерина, продолжив жевать листья салата.
— Да? Почему?
Катя хмуро посмотрела на мужчину, сдвинув брови вместе, и наклонила голову немного в бок, словно говоря Жданову, что тот задает слишком глупые вопросы.
— Почему? Потому что мне не вкусно. У них запах противный и на вкус как слизняк, как у всего, что плавает в море или в каком-либо-то ни было водоеме.
Жданов странно покосился на нее, тяжело вздохнув. Трудный случай. Это все потому, что он понял, что не знает ничего ни о Катиных привычках, ни ее предпочтениях, ни о том, что она не любит. Вот она знала все о нем, даже то, сколько ложек сахара он любит класть в чай, а еще лучше знала, как вывести его из равновесия.
— Ну, ты хоть попробуй, а если не понравится, то можешь не есть. — Жданов стоял на своем, вот должна она поесть и точка. Ей витамины нужны, в конце концов. Можно подумать, он ее заставляет морскую капусту жевать, вот уж точно отрава та еще.
Катя закатила глаза, после чего демонстративно положила одну креветку на язык, начала разжевывать, спустя мгновение позеленела, прикрыла глаза и с трудом проглотила этот незатейливый деликатес, поспешила запить вином, даже закашлялась немного.
— Молодец, Жданов, теперь я даже смотреть на них не смогу. — Сказала Катя осевшим от кашля голосом, а когда ее взгляд снова упал на одиноко лежавшую креветку в середине тарелки, закрыв ладонью рот, сорвалась резко со стула и ринулась в туалет. Андрей поспешно бросился за ней. Катю вырвало, как раз в тот момент, когда Жданов ворвался вслед за ней в туалет. Он чувствовал себя виноватым, в конце концов, нужно было поверить ей на слова, а не требовать доказательств. Катю буквально вывернуло наизнанку, и после уже, когда она встала с пола и пошла в ванную, чтобы почистить зубы и ополоснуть рот, пришла немного в себя, даже бледность куда-то исчезла. Жданов возник за спиной как обычно неожиданно, чем напугал ее неимоверно.
— Прости, Кать. — Прошелестел его голос, теряясь в шуме льющейся воды. — Я не думал…
— Да ты никогда не думаешь! — Воскликнула Катерина, устало опершись руками о раковину.
Жданов опустил голову виновато и попытался дотронуться до Катерины, но та раздраженно повела плечом и отошла в сторону.
— Я ведь не нарочно! — Попытался он оправдаться, хоть и понимал, что это бесполезно. — Я хотел, как лучше…
— А получилось, как всегда.
И тут Андрей разозлился. Он просто устал сносить все ее эти саркастичные шутки, иронию, высокомерие в голосе. Хватит! Все-таки он о ней заботится, а она устраивает тут черти что! Он, что, мальчик на побегушках? Или собачка дворовая, чтобы обращаться с ним так? Тоже, королева нашлась, захотела — приласкала, надоел — послала! Нет, так дело не пойдет, она должна чувствовать его стержень, его непоколебимость, стойкость, иначе какой он мужчина и что, кроме неприязни может он такой у нее вызывать? Так ведь? Или…
— Знаешь, что… — Начал мужчина и захлебнулся в собственном раздражении и злости, даже слова все позабыл. — Ты… Да я…
— Ну, что? — Открытая насмешка в ее глазах, и Жданову словно тормоза подрезали.
— Это ты сама виновата в этом!
Катя в возмущении открыла рот и так и застыла, только и хлопая время от времени своими ресничками.
— Да-да, — Между тем продолжал Жданов. — Вот это все твои голодовки дают о себе знать. Твой желудок уже, наверное, перестал пищу жирнее, чем лист салата принимать. — На одном дыхании выпалил Жданов и гордо вскинул подбородок, ясно давая тем самым понять, кто на этот раз здесь победитель. Катя вскипела еще больше, ноздри ее раздулись, побелели, лицо приобрело пурпурный оттенок, а губы вытянулись в тонкую, ровную линию. Девушка, не скрывая своей непримиримости в этом вопросе, взглянула в глаза своего оппонента и зашагала в сторону спальни, ни обмолвившись больше ни словом с этим деспотом и тираном (как мысленно она обозначила Жданова). Андрей, что до этого с интересом наблюдал за ее дальнейшими действиями, прошел в спальню вслед за ней. Катя скинула на ходу халат, который вскоре полетел прямиком в лицо Жданова, затем принялась снимать с себя пижаму. Спустя мгновение Жданов уже созерцал голую белоснежную спину Катерины, она, казалось, нисколько не стеснялась его присутствия, а Андрею отчего-то стало неловко, словно его застали за вуайеризмом. А когда Катерина повернулась к нему и перед ним престала ее обнаженная, полная грудь, которая вздымалась от каждого ее вздоха, и розовеющие на белесой коже соски теперь совсем разбухли и превратились в маленькие горошинки, лицо Жданова неестественно вытянулось, да так и застыло в подобной гримасе. «Она издевается?» — Промелькнула мысль у него в голове, когда Катя не только не покраснела от его открыто похотливых взглядов, что он бросал на нее, но и не смутилась его бурной реакции организма, скрыть которую было бы куда легче, не будь на нем обычные льняные домашние брюки.
— Ну и где моя одежда? — Спросила Катерина настолько невозмутимо, насколько позволяла ситуация. Жданов естественно ничего не ответил, был слишком занят разглядыванием ее тела, доступ к которому он не получал с их последней ночи в квартире Малиновского. Напряжение его тела достигло предела, когда Катя решилась подойти к нему, чтобы снова спросить про одежду, опять же игнорируя тот факт, что Андрей был во всей готовности, и оказаться с ним рядом было равносильно самосожжению.
— Ты оглох?
Жданов помотал головой в знак отрицания и в то же мгновение обернул ее в свои объятия. И, несмотря на сильную боль во всем теле, он готов был терпеть ее, чтобы получить наслаждение, и у него даже хватило терпения, чтобы добраться до кровати. Впившись губами в ее обветренные, слегка распухшие губы, он ощутил, как пульсирует его рана от непримиримо жарких поцелуев с Катей, он буквально раскатывал ее рот своими губами, как бетоноукладчик, со временем подмечая, что Катя охотно отвечает на его кровожадные измывательства. Глухо простонав, Жданов стянул с себя футболку, желая прикоснуться к ее горячей голой коже, ощутить мягкость ее изгибов, уловить гулкие удары ее сердца. От нее пахло малиновым джемом — запахом его геля для душа, стоявшем на верхней полке в шкафчике в ванной. И он поймал себя на мысли, что этот запах, не просто вкусный аромат, а своего рода клеймо, обозначающее не только ее принадлежность ему, но и их связь, которая, казалось бы, неуловима для посторонних, но так очевидна для них двоих. Он спустился ниже, приметив тонкую, пульсирующую жилку на ее шее, провел кончиком языка, ощутив в то же мгновение ее горячее дыхание возле его уха, и на миг ему даже показалось, что жаром обдало всю комнату, казалось, что ничто не может его остановить.
Катя забылась, она позволяла ласкать себя, дотрагиваться, целовать, охотно отвечала на его ласки, чутко реагировала на прикосновения и дарила ему свои, пытаясь причинять ему как можно меньше боли, но… В какой-то момент к ней пришло осознание всего происходящего, ее пробила крупная дрожь от одной мысли о своей откровенной наготе и той откровенной позе, в которой она сейчас предстала перед ним, тут же устыдилась своего вида, а в следующее мгновение уже уперлась ладошками ему в грудь, и, прикрыв глаза в ожидания предстоящей реакции, попросила остановиться. Однако, Андрей будто не слышал ее. Он был слишком занят: его ловкие пальцы тем временем уже захватили резинку ее трусиков, и он почти уже освободил Катю от последнего куска кружевной ткани на ее теле, когда услышал ее тихое: «Не надо». Он оторвался от ее шеи, и его голова грузно рухнула на ее плечо, она услышала его частое дыхание, сопровождающееся то ли взыванием, то ли рыком, а затем он просто уткнулся носом в ее волосы и рассмеялся, щекоча своим дыханием ее шею. Катя прошлась своими пальчиками по его торсу, ощутив, как он вздрогнул всем телом, она готова была продолжить и уже потянула за шнур на его брюках, когда его рука легла на ее ладонь. Жданов рухнул рядом с Катей, положив руку ей на живот, девушка тут же прикрылась одеялом, чтобы скрыть свою наготу. Жданов вытащил из-под своей головы подушку и зажал ее между ног, не в силах терпеть боль напряжения в паху.
— Прости, Кать. — Он поцеловал ее в висок и придвинулся ближе. Несмотря на свое откровенно возбужденное состояние, он не мог просто встать и уйти.
— Ничего. — Сухо и кратко. В общем-то, в стиле новой Кати. — Но мы могли бы продолжить, если ты хочешь. — Повернулась к нему и всмотрелась в лицо.
Жданов мотнул головой и улыбнулся.
— Нет, отдыхай. Я в душ.
Катя, как только дверь в ванной закрылась, тут же накинула на себя пижаму и халат, затем забралась под одеяло, дотянув его до самого подбородка. Когда Андрей вернулся, вполне спокойный и в надлежащем виде (почти евнух, усмехнулся он про себя), Катя уже спала крепким сном. Он посмотрел на нее пару минут, затем выложил дорожку поцелуев от ее скулы к шее и, улегшись поудобнее и устроив одну руку у нее на бедре, сам заснул.

_________________
— И почему же ты такой... человечный?
— Именно потому что сейчас я не человек.(с) Доктор


Последний раз редактировалось lullaby7 04 дек 2015, 18:56, всего редактировалось 1 раз.

Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Боясь отражения
СообщениеДобавлено: 04 дек 2015, 17:16 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 окт 2014, 17:09
Сообщения: 256
эх... зря Жданов сдался :girl_sigh: Надо было довести начатое до конца :oops: и Кате, думаю, для самооценки не помешало бы ... :oops:

_________________
Самое большое счастье в жизни - уверенность в том, что тебя любят!


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Боясь отражения
СообщениеДобавлено: 06 дек 2015, 00:14 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 02 июн 2015, 11:05
Сообщения: 72
Глава 13

Перед глазами плыло что-то туманное, большое и пышное, Андрей почувствовал, как по спине пробежался холодок. Большие, пушистые облака пахли малиной и шоколадом, а за ними скрывалась тонкая, словно ниточка дорожка из кирпичей. Нога Андрей ступила на эту дорогу и показалась ему меньше обычного своего размера, но это его даже не испугало. Над головой было огромное чистое небо изумрудного цвета, и это нисколько его не удивляло. В какой-то миг стало тепло, холод ушел, а ему в лицо будто кто-то пустил пар. Андрей поморщился, но продолжил идти, ощутимо его тело стало легче, а в этом диковатом и безумно красивом мире где-то вдалеке эхом раздался веселый девичий хохот. Андрей отчего-то решил пойти ему навстречу, шел долго, прыгал с кочки на кочку, подлетал вверх и плавно приземлялся обратно, смех был все еще далеко, а внутри нарастала тревога. Цвет неба изменился, затем и само небо исчезло, слилось с контурами земли и просто-напросто пропало. Андрей проходил среди тысячи зеркал, вокруг росли гортензии и девичий смех становился невероятно раздражающим. В конце его пути пред ним предстал огромный замок из одних лишь стеклянных окон, откуда-то прорезался луч солнца. Андрей поднялся по тонкой веревочной лестнице на самую крышу, тонкую и абсолютно прозрачную. Ступил раз, два и вот, он где-то на верхушке невероятно красивого здания, крыша которого напоминала прозрачный лед, сквозь который он видел землю. Мужчина присел на краю и прислушался, льющийся звонкий смех, за которым он так неотрывно следовал, оказался гулким рыданием некой девицы, стоявшей на противоположной стороне крыши. И снова этот малиновый запах тумана — дурман его сна. Он нерешительно сделал шаг, второй, заплутал в дымке белых облачных силуэтов, закружилась голова, но вот он у другого края крыши, смотрит на маковый закат, и снова слышит глухие рыдания. Повернул голову, недалеко от него, буквально в двух шагах, точно в воздухе витал тонкий прозрачный силуэт, с хорошо очерченными контурами ног и рук. Это была девочка лет двенадцати, в веселом зеленого цвета платье с круглыми желтыми горошинами, похожими на маленькие веселые солнышки. Девочка скрючилась, немного склонив головку вбок, было видно лишь, как сотрясаются ее маленькие худые плечики, и забавно болтаются тонкие русые косички.
— Эй! — Позвал ее Андрей и попытался дотронуться до плеча, но девочка словно растворилась в воздухе и снова через миг появилась рядом.
Андрей обернулся назад, ничего за спиной кроме тумана он не видел, а впереди была лишь она и огромный, кровавый закат, заливший собой все небо.
— Эй… — Тихо произнес он, боясь спугнуть видение. — Как тебя зовут?
Спинка девочки стало прямой, и она повернулась к нему лицом. Андрей охнул и замер. Глаза. Какие у нее были большие, красивые глаза, они блестели и сильно выделялись на бледно-серебристого цвета коже. Он узнал ее, конечно узнал.
Девочка улыбнулась и показала ему язык, Андрей рванул к ней, хотел схватить в объятия, но девочка ловко вывернулась и рванула в другую сторону от него, громко хохоча. Андрей чувствовал подъем сил, слышал, как билось сильно его сердце, он в два шага догнал ее, она стояла на краю и улыбалась. Ветер нещадно трепал ее волосы, ломал контуры ее силуэта, и ему казалось, что ветер может сломать и ее саму, унеся в небо, а после, поиграв с ней в воздухе, словно с тряпичной куклой, он кинет ее на землю, где ее хрупкие косточки станут лишь перемолотой пылью, прахом. Он ринулся за ней, чтобы снова обернуть ее в объятия, но и на этот раз этого ему не удалось.
— Катя… — Прошептал он, когда девочка стояла уже на чем-то высоком, вроде бордюра. Девочка тряхнула косичками, посмотрела на него так грустно, улыбнулась, и он видел, как засверкали на ее разрумянившихся щечках слезы, а затем, расправив руки, сделала шаг.
— Нет! Стой! — Он бросился следом, сделал шаг за бордюр, ощутил головокружительный полет и ощутил под собой что-то мягкое.
Андрея тряхнуло, он открыл глаза и только лишь в это мгновение понял, что это был лишь сон. Глубоко и с облегчением выдохнул. Катя лежала рядом, обнимая его и что-то бормоча во сне, она толкалась и иногда завывала. Андрей укрыл ее одеялом и прижал ее голову к своей груди.
— Тсс… — Успокаивающе он погладил ее по голове и поцеловал в лоб. — Тише…
Катя еще немного поворочалась, но потом тоже проснулась, видимо ее сон тоже был не самым лучшим.
— Кошмары снятся? — Спросил Андрей, и ослабил хватку, когда почувствовал, как Катя осторожно попыталась отдалиться от него.
Катя кивнула, все еще находясь в каком-то оцепенении. Вот сейчас она была самая настоящая, неприкрытая, можно сказать, голая, без фанерных заслонок, которыми в последнее время она пыталась себя защитить.
— Мне тоже. — Выдохнул он устало и вернул Катю обратно, притянув за талию к себе. Она, как ни странно, даже не противилась. Охотно положила голову ему на грудь и прикрыла глаза.
— Кать. — Прозвучал его голос после долгого молчания.
— Ммм…
— Посмотри на меня. — Катя неохотно открыла глаза и подняла их на него. Андрей, недолго думая, потянулся к ее губам и, жадно захватив их, затянул Катю в поцелуй. Девушка и пискнуть не успела, как оказалась под ним, захваченная его крепкими руками.
Андрей чутко и нежно прошелся губами по ее шее, спускаясь ниже к ключицам и груди. Катя поняла, что на этот раз отвертеться от «сеанса любви» (не вовремя всплыло в ее голове) ей не удастся, а потому, даже не протестовала, слегка лишь подивилась его хватке первобытного зверя. Она запустила пальцы в его волосы и жарко выдохнула ему в шею, тем лишь распалив его и так неукротимое желание, которое волнами расходилось по всему его телу. Жданов приподнялся на локтях и каким-то невероятным способом освободил ее от большого халата за пару секунд, в котором они оба путались, словно малые котята в пододеяльнике. Андрей провел шершавой ладонью по внутренней стороне бедра Кати, и, почувствовав ее дрожь, разошелся в довольной улыбке. Девушка, прикрыв глаза, обхватила его шею руками и прижала к себе, Жданов переместился с ее шеи к груди и, положив свою огромную ладонь ей на живот, немного сжал пальцы. Ее кожа пылала от желания, Андрей чувствовал ее томление, сам пылал как факел и точно не собирался отступать. Катя попыталась стянуть с себя верх пижамы, но Андрей остановил ее.
— Куда ты торопишься? — Сквозь улыбку на лице прошептал Жданов ей на ухо и уткнулся в шею, провел языком по пульсирующей венке и прикусил ее тонкую нежную кожу зубами. Катя пискнула и ткнула его кулачком в бок, прямо в то место, где как огромная клякса растекся синяк, отчего Жданов зашипел и сморщился.
— Прости, Кать, не сдержался. — Он ласково прошелся губами по тому месту, которое укусил, его ладонь все еще находилась на ее животе и, казалось, стала раскаленной как железо.
— Еще раз, Жданов и …
— Извини. — Пыхтя, пробормотал он, не желая отрываться от ее тела. Прокладывая дорожку из поцелуев, он добрался до ее плеча, спустил лямку ее майки и снова прикусил мягкую кожу девушки, на этот раз не так сильно, но свою оплеуху все же получил.
— Жданов, черт возьми! — Воскликнула Катерина, когда он расхохотался в ответ на ее тычок. — Ты есть хочешь?
— Прости-прости, — Прошептал он в губы Катерины, едва она снова открыла рот, чтобы что-то сказать. — Ты… Я хочу тебя, Кать. Так сильно…
— Я чувствую. — Хмыкнула Катя насмешливо, вильнув бедром, в которое упиралась его отвердевшая плоть.
— Пошлячка.
Катя закатила глаза и ближе прижалась к мужчине, затем позволила снять с себя майку, и Жданов снова с каким-то остервенением принялся ласкать ее тело губами, все сильнее вдавливая в кровать. Его губы были жесткими и немного шершавыми, он чувствовал пульсирующую боль, когда так нещадно мочалил губами по Катиной коже, но какое зато он получал удовольствие! И опять от нее пахло малиновым джемом. Малиновый дурман его похоти, вот что это, а не просто мыльная ароматная жидкость. Жданов, наконец, добрался до ее теплого, мягкого живота, затем, выводя своим влажным языком узоры на его поверхности, подхватил ее бедра, стянул одним движением ее пижамные шорты и белье, и, затаив дыхание, прикоснулся губами к внутренней стороне бедра.
— Нет, Андрей, так не надо… — Тихо попросила Катя, сдвинув машинально коленки вместе. Андрей тут же последовал ее совету, не без сожаления переместившись снова на ее живот. Сил сдерживаться уже не было, и Андрей стянул с себя домашние штаны, оставшись теперь в одних боксерах.
— Постой, а… — Начала было Катя, но Андрей прервал ее.
— В тумбочке, достань, пожалуйста. — Он ласково улыбнулся и прильнул к ее тонкой шее, в нетерпении ожидая самого главного.
Перехватив у нее из рук незамысловатую, но нужную так сейчас вещицу, Андрей захватил одной рукой запястья Катиных рук и прижал их к изголовью кровати, затем наклонился к девушке и, вжался в ее рот губами, затем мягко оттянув нижнюю губу девушки, не смело отпустил ее руки. Катя, которая в этот момент была переполнена желанием, застонала негромко, и из ее глаз брызнули слезы. Андрей испугался и оторвался от Кати.
— Прости, больно да? Я не хотел… Я… — Катя не дала ему больше говорить, она ловко зацепила край его боксеров и потянула вниз, высвободив отвердевшую вздыбленную плоть Андрея. Мужчина немного замешкался, но потом, увидев лукавый огонек в глазах Кати, быстрым движением натянул защиту и в следующее мгновение вжался в нее всем своим естеством. Катя двинула бедрами, глухо застонав, и Андрей больше ни секунду не медля начал плавные движения. Сначала он пытался сдерживаться, ровно покачивая в такт ей бедрами, но после ее тихого «быстрее» он больше не отдавал отчет в том, что делает. Он вдавливал ее в матрац с такой силой, что в какой-то момент ему показалось, что Катя сейчас сломается, но этого не произошло. Катя выгибалась, хриплым шепотом произносила его имя и томно всхлипывала от каждого его движения. Андрей прижимался к ней, ловил каждый ее стон, опаляя своим дыханием ее кожу, с трудом сдерживал свои порывы, боясь навредить ей, угадывал ее желания и хотел бы даже раствориться в ней, стать единым целом, хотел, чтобы остановилось время, хоть это и невозможно. Когда эта пытка наслаждением закончилась, Андрей еще немного подышал ей в шею, устало нависая над ней, а затем рухнул рядом и прижал тело девушки к себе, едва не замурлыкав от удовольствия. Ее волосы беспорядочно были разбросаны по подушке и щекотали его нос, а права нога, согнутая в колене, упиралась в его тугое, твердое бедро, через тонкие сетчатые веки она не видела его довольной улыбки и расслабленной позы, а потому чувствовала себя немного смущенно. Он молчал, и она не знала от чего это, от того, что ему сейчас слишком хорошо, что он не может говорить или от того, что боится ее обидеть.
— Катюш, — Наконец выдал Жданов, зашевелившись рядом. — Кать?
— Да?
— Я люблю тебя. — Он вздохнул полной грудью и замолчал, ожидая ответной реакции, но ее не последовало. Катя молчала. А затем просто встала и, бросив краткое «я в душ» и закутавшись в простынь, ушла в ванную. Андрей проводил ее тоскливым взглядом, оставшись в неловкой тишине. Встал, прибрал постель, уничтожив все следы их бурной ночи, оделся и вышел на балкон покурить. Она ему не доверяет. Готова лечь в постель, но не доверяет. Или она это сделала, чтобы он отстал? Мол, получите Андрей Палыч, только оставьте уже в покое, подумаешь несколько минут потерпеть… Андрей ударил кулаком об оконную раму, и все содрогнулось. Выкинул сигарету, сморщившись от последней затяжки, и зашел обратно. В ванной все еще лилась вода. Она все еще там, наверняка сейчас с остервенением трет себя мочалкой, чтобы смыть с себя его ненавистные прикосновения. И что самое неприятное, это то, что ненавидя его, смотря на него с неприязнью, раздраженно фыркая в его присутствии, она признавалась ему в любви, а сейчас не смогла. И это после того, что только что произошло… Может, это ничего не значит для нее? Но как такое возможно? Это же Катя… Андрей хмуро покосился на дверь ванной. Интересно, что она думает сейчас об этом, обо всем? А может, зайти к ней? От одной мысли об обнаженной Кате в его ванной у Жданова сперло дыхание, но едва он успел сделать шаг, как раздался настойчивый звонок в дверь.
— Кто это там так поздно? — Раздраженно проворчал мужчина и пошел в прихожую открывать дверь.
На пороге стоял никто иной, как Роман Малиновский. Облокотившись на стену и держа в руках бутылку виски, он лучезарно улыбался, подмигивая бровями.
— Малиновский? — Андрей не ожидал увидеть друга так поздно, а потому весьма удивился его приходу.
— Я, родимый, я. — Мужчина растянул губы в подобострастной улыбке и театрально поклонился. — Может, пропустишь своего друга или так и будешь держать на пороге?
Андрей не успел ответить, как тот уже оказался у него в прихожей и снимал пальто.
— Держи. — Торжественно вручил он ему булькающий сосуд, принявшись снимать ботинки.
— А, что ты здесь делаешь? — Спросил, наконец, Андрей, придя в себя от поражающей собой наглости Малиновского, который, успев уже скинуть ботинки, ушел на кухню и вовсю начал хозяйничать.
— Как что? — Спросил Роман, засунув в рот сигару и доставая рюмки. — Пришел проведать друга.
— В час ночи?
Роман обернулся, показал широкий оскал и, раскинув руки в стороны, снова поклонился.
— А теперь скажи, у тебя ведь хороший друг, не правда ли?
Андрей нахмурился и сел за стол, выдернув нервным движением из зубов Малиновского сигарету.
— Не кури. Я не один.
Глаза Романа тут же загорелись, он заговорщицки подмигнул и, на цыпочках пройдя к полузакрытой двери ведущей в гостиную, вытянул было шею, но был втащен обратно на кухню сильной рукой друга.
— Тихо-тихо, — Роман поднял руки вверх в предостерегательном жесте. — Кто она? Ирочка, с которой ты на прошлом показе познакомился? Или та блондиночка из «Корицы»?
— Какая Ирочка? — Раздражённо вопрошал Жданов, незаметно для себя повысив голос, он совершенно позабыл, что Катя в душе и может в любой момент из него выйти.
— Ну, такая, с грудью… — Начал Роман, но увидев непонимающий полный скептицизма взгляд друга, отмахнулся. — Так кто?
— Неважно. Тебя не касается. Ты чего пришел-то?
Роман облизал губы и приоткрыл рот, кажется, действительно позабыв для чего сюда пришел.
— Так это… Я ж думал, тебе твоя Катюша отворот-поворот дала, сидишь тут, наверное, напиваешься, вот пришел тебя выручать, а ты тут развлекаешься, пардон-те, с черт знает кем…
— Тебя твое чудо зеленоглазое отшило, которое ты три дня окучивал, да, Малина? — Рассмеялся Жданов, наливая в рюмку притащенный Романом виски.
— И ничего не отшила! — Малиновский запыхтел, покраснел и грузно сел на стул рядом с другом, а услышав очередной смешок друга, тоже решил плеснуть себе горючего. — Это я ее отшил. Больно долго ломалась. — Последнюю фразу он произнес с такой досадой в голосе, что Андрей снова не удержался от смешка.
— Никогда не поверю, что Роман Малиновский три дня бы тратил время на девушку и бросил бы ее, так и не затащив в постель.
— Вот и не верь. Твоя проблема. — Сказал Роман с некой обидой в голосе, опрокинув рюмку, затем вторую. — Так кто твоя новая Дульсинея?
— Какая еще Дульсинея, Малиновский? — Тряхнув головой от раздражения, спросил Жданов.
— Ну, или Асоль, как хочешь, называй. — Совершенно наглая и лоснящаяся физиономия Малиновского порядком поднадоела Андрею, но не мог же он друга выставить вот так вот за дверь, к тому же тот был уже изрядно пьян, видимо подкрепился в том баре, в котором его Олечка (зеленоглазое чудо) отшила, а потому пришлось смириться с его присутствием.
— Не зли меня, Жданов! — Излишне эмоционально воскликнул Роман, хрипло рассмеявшись. Видимо алкоголь уже ударил ему в голову, да так, что тот уже себя не контролировал. — Я между прочим пьян и сексуально не удвол… не удовд… Тьфу! Не удовлетворён! — Философски подметил он, дернув бровями и подняв указательный палец вверх. Затем как-то неприлично крякнул и потянулся за новой рюмкой.
— Хорошо. Я с Катей. Еще вопросы?
Роман, что уже намеревался влить в себя еще пару капель виски, так и замер, с поднесенной к открытому рту рюмкой. Плавно поставил ее на стол и, медленно наклонившись к уху друга, шепотом спросил:
— Ты серьезно?
— Угу. — Как-то безрадостно подтвердил свои слова Жданов, что не осталось не замеченным другом.
— И она у тебя в душе? — Спросил Малиновский, по-детски округлив от удивления глаза.
Жданов снова угрюмо кивнул.
— А че ж ты тут? Я думал, обнаженная Кати в твоей, так сказать, скромной обители это твоя мечта… А ты тут напиваешься, как будто она тебя отшила. Или… у вас ничего…
— Да, было-было! — Горячо подтвердил Жданов и снова опустил глаза в пол. — Только…
— Только что? — Роман наблюдал за другом с интересом. Даже Олечка с ее третьим размером и кружевными трусиками позабылась напрочь. Сколько у него будет таких Оль? А тут такие мексиканские страсти! — Тебе не понравилось что ли? — Хохотнул было Малиновский, но, наткнувшись на острый взгляд друга, замолчал.
— Да причем тут это?
— А что тогда?
Жданов потупил взгляд и несколько съежился. Говорить или нет? Малиновский мало что понимал в таких вопросах, только шутил на эту тему, а ему так хотелось высказаться кому-нибудь, наконец.
— Она просто… Такая холодная. В смысле не в сексе… Там все у нее в порядке, просто я ей после этого: «Я тебя люблю», а она…
— Что она? — Малиновского не столько распирало любопытство, сколько удивлял тот факт кого они обсуждают. Для Жданова обсуждение Кати в таких вопросах было табу. А тут…. И еще у него пока не укладывалось в голове и никак не связывалось вместе два понятия «Катя Пушкарева» и «Все в порядке в сексе». Малиновский, есть Малиновский, его не переделаешь.
— А она, представляешь, просто встала и сказала: «дорогой, я в душ»! Вот что! — Жданов даже вскочил со стула, видимо, эмоции были у него на пределе. Роман даже немного устрашился грозного вида друга, но заметив, как глаза друга блеснули от налившейся в них грусти, даже приуныл. — Хотя нет, «дорогой» она не говорила.
Казалось, еще чуть-чуть и Жданов полыхнет, стоит только спичку поднести, но, несмотря на столь опасное состояние друга, Роман пренебрег всякими правилами приличия и правилами поведения настоящих друзей и засмеялся, да так заливисто, что Жданов позеленел от злости, даже замахнулся на Романа, но тот отпрянул и, замолчал, прикрыв рот ладонью.
— Чего ты ржешь? — Грозно прорычал Жданов.
— Прости, — Снова негромко рассмеялся, но, быстро сообразив, какими травмами ему это грозит, умолк. — Просто это ничего тебе не напоминает?
Жданов непонимающе воззрился на него и помотал головой.
— Ох, пусти Дуську в Европу, — Закатил глаза Малиновский и налил новую рюмку виски, после чего подвинул ее другу. — Пей. Так вот. По-моему, наша Катюша, на почве сильнейшего стресса стала омужествляться!
— Чего делать? — Проглотив еще одну порцию виски, переспросил Жданов, собрав глаза в кучу и с грохотом усевшись на стул.
— О-му-жест-влять-ся, — Проговорил по слогам Малиновский и довольно улыбнулся. — Вспомни, это же мы так всегда с тобой делали. Сначала затаскивали какую-нибудь симпатичную девочку в постель, перед этим изрядно похлопотав: там, угостив чем-нибудь, напев дифирамбы про звезды и прочую чушь, в твоем случае, ей, наверное, хватило перед тобой голой походить, я прав? — Заметил, как покраснел его друг, и усмехнулся про себя. — Прав, значит. А потом, когда получали свое, нам уже ничего и не надо, так ведь? — Дождался, пока Андрей кивнет, затем снова продолжил: — Так. Они нам: «Андрюшенька, Ромочка, люблю, не могу, хочу, до гроба не забуду…» А мы им что?
— Что?
— А мы им: «Я в душ/кино/на совещание/в туалет/с другом встретится и т.д.» Вот! — Со знающим видом сказал Малиновский и выпил сразу из горла.
Андрей сидел в ступоре минуту, потом замотал головой и, взъерошив волосы, вскочил со своего места и зашагал из угла в угол.
— Так и что делать?
— Ничего. Само пройдет. — Беззаботно ответил Роман, пожав плечами.
— Так, Ромка, хватит напиваться, что мне с ней делать? Она что, значит, бросит меня завтра? Скажет, мол, Андрюшенька, извини, нам было хорошо вместе, теперь мне пора? — Голос Андрея под конец уже трещал как натянутая струна, и Малиновский машинально скривил губы от неприятного звука. Про себя усмехнулся, подумав, что Катенька омужествляется, а Андрей того, наоборот — оженствляется. Вон, и на крещендо перешел. Ну, прям натуральная истеричка!
— Да… Тяжелый случай. — Задумчиво потер подбородок, встав и поставив одну ногу на стул. — А ты, Жданыч, веди себя с ней как мужчина. Ну, как там говорится, за волосы и в пещеру.
— Очень смешно. Оборжаться можно. — Недовольно скривился, представив, как проделывает такое с его Катенькой и тут же отбросил подобные мысли. — Я для нее итак неандерталец, а ты еще такую чушь советуешь. Давай что-нибудь нормальное.
— Нормальное? Будет нормальное. Только мне подробности нужны. Я так не могу советовать. — Довольно опьяневший Малиновский уже совсем не оценивал границы бедствия, а иначе так бы и не решился такое спросить, а когда его затуманенный разум выплыл из этого самого тумана (как айсберг в океане!), то Рома предпочел закрыть лицо руками, но удара не последовало. Малиновский осторожно убрал руки от лица и понял, что его друг уже готов все выложить, потому как и сам не совсем трезв.
— Хорошо, что тебя интересует?
— Да все, начиная от позы, заканчивая длительностью оргазма.
Жданов медленно захлопал глазами, казалось бы, начал осмыслять, что от него просят, но тут же, кажется, заплутал в собственных мыслях и начал выкладывать, хотя и не то, что требовалось.
— Рома, все было… сказочно… скучно. Она свалила сразу же, не успел я отдышаться! Что ты хочешь еще узнать? — Андрей злился на нее, конечно злился. Он не хотел говорить такое, но не мог остановиться, словно кто-то его спустил с курка. На самом деле, он мог признаться в этом только себе, и то наедине, в тишине и самым тихим шепотом, его даже возбуждала ее холодность и отстраненность в разговорах и невиданная доселе пылкость в постели. Такой контраст тонизировал, включал какой-то инстинкт охотника, и так продолжалось уже, по крайней мере, сутки, а то и двое. Ни одной из женщин такое не удавалось проделывать с ним, а тут какая-то маленькая, наивная, тихая девочка… Точнее, это раньше она была наивной и маленькой, пока он ее не растоптал.
— Я уже сказал, Жданов!
— Хорошо-хорошо… Она… она громко стонала и, казалось, даже в какой-то момент заурчала как кошечка… Это льстит. — Промурлыкал Жданов, прикладываясь к очередному пятьдесят грамм виски. — Ммм… что еще? Любит, когда я ласков с ней… Нежен… — Его губы расплылись в мечтательной улыбке, стоило ему представить все в это в своем воображении. — В общем, скучная особа! Просто наискучнейшая! Смотреть не на… нен… что. — Его язык уже заплетался, мысли выражать становилось все труднее и труднее. — Ромка, пойдем спать, я уже устал.
— А пойдем! — Роман, который все это время, кажется, даже не слушал друга, а только безучастно смотрел на его излияния, покачиваясь, встал со стула и, пару раз стукнувшись о дверной косяк, еле дошел до гостиной, где рухнул замертво. Жданов был чуть трезвее, но оказавшись в спальне, уже не мог стоять на месте. Рухнул рядом с Катей, повернул голову в ее сторону и, довольно улыбнувшись, провел своей лапищей по спине девушке, ощупав все значимо выделяющиеся изгибы.
— Руки убери. — Предупредительно процедила сквозь зубы Катя, так и не повернувшись к нему лицом.
— Катюш, ну ты чего?
— Протрезвеешь, тогда поговорим. А пока, убери руки. — Тихо повторила она и отодвинулась, закрывшись одеялом. Жданов устало вздохнул и, отвернувшись на другой бок, сладко захрапел. Знал бы он, что она слышала их разговор, наверное, протрезвел бы раньше, чем алкоголь успел бы выветриться из его организма.

Полночи Катя ворочалась, не могла уснуть. То, что она услышала, убило ее, снова. Родители ее учили, конечно, что подслушивать нехорошо, но ведь мамы и папы рядом не было, да и появление Малиновского среди ночи немного насторожило. Его голос она услышала, когда заходила в гостиную, хотела как раз уже вернуться в спальню, наверное, даже хотела снова очутиться в объятиях Андрея, но вдруг услышала, что кто-то громко смеется. Голос Малиновского она сразу узнала, еще бы, он такой частый гость в кабинете Жданова, впору бы ему делить кабинет вместе с президентом, раз уж они такие неразлучные друзья — все у них какие-то смешки слышны из кабинета. Она удивилась, конечно, позднему визиту Романа, но не сильно. Он ведь не знал, что она у Андрея. Хотя сейчас она в этом крупно сомневалась. Чего ей вдруг вздумалось тогда подслушать их этот треп, сама не поняла, просто зацепило что-то в их разговоре, кажется, Роман ее имя произнес, вот она и не удержалась.
«Пей. Так вот. По-моему, наша Катюша, на почве сильнейшего стресса стала омужествляться…»
«ОМУЖЕСТВЛЯТЬСЯ!», что это значит вообще? Что Андрей там ему наговорил про нее? Да и не это главное. А главное, что он опять просил совета у Малиновского, опять, наверное, боролся с тошнотой, прежде чем ее в постель затащить. Неужели для дела? Все повторяется? Так они хоть бы маскировались как-нибудь, штирлицы чертовы! Нет… Не может этого быть. Он ведь был искренен? Или… Конечно, нет. Как она могла так подумать, даже на мгновение не должна была допускать такой мысли. Он не мог быть искренен, потому что это все было именно для дела. А для чего же еще? О каком беспокойстве говорил Зорькин? Если о ком и беспокоится этот кретин, так это только о себе. Ну, хорошо, допустим, он действительно любит ее, но что это тогда она слышала? Что опять подтолкнуло его просить совета у друга? Ее холодность? На это он жаловался? Ох, бедный мальчик! Обидела она его видите ли… А он ее не обидел? Нет. Он ее растоптал. Сделал другой, выкроил из нее монстра какого-то. Хотя… Она и так монстр. Во всех смыслах этого слова. Но допустим, она могла бы простить его снова, хорошо, он действительно просил совета у друга, она ведь тоже так делает. Но те слова, что последовали дальше… Зачем он рассказывал Малиновскому такие интимные подробности? В прошлый раз он сделал так же? Конечно, а как же. Еще, наверное, и посмеялся от души. Катя почувствовала, как подступила тошнота к горлу. Как же неприятно было стать предметом их обсуждений… Да и кому он только это рассказывал?! Малиновскому! Первому бабнику и женскому угоднику. Неудивительно тогда, что в голове его родились такие эпитеты, когда он писал эту чертову инструкцию по ее совращению. После таких-то рассказов… Катя всхлипнула, как маленькая девочка. Совсем не хотелось больше быть взрослой. Столько грязи вылилось на нее за последние несколько суток, что, казалось, будто она сама уже стала большой, зловонной лужей. А еще он сказал, что она была скучной… Скучной в постели. Катя усмехнулась. Ну, конечно, что он мог еще сказать. Он, искушенный в этих вопросах взрослый мужчина, не мог обрадоваться минутным постельным утехам с ней — наивной, закомплексованной, тихой девочкой, у которой и опыта толком нет. А откуда он у нее возьмется? Ее первый опыт был плох. Даже слишком. Она помнила лишь липкий страх, трясущиеся колени и противный запах алкоголя, а еще то, что это все было для него лишь дурацким пари, и спал он с ней, испытывая практически физическое отвращение. Тогда ей было больно узнать об этом. Во второй раз оказалось больнее, а вдобавок ко всему, она чувствовала себя униженной, использованной, словно она не человек даже, а так, половая тряпка. И ее это злило больше всего. Эта манера, таких как Жданов или Воропаева делить людей на классы, как будто они имеют такое право решать, кто достоин лучшей жизни, а кто должен находиться у них при службе. И эта злость, практически ярость не затыкалась. Она кричала, нет, вопила внутри нее. Она ее изрядно потрепала, оголила нервы, прожгла ее тонкую кожу, она ею управляла.
Катя проснулась раньше Андрея. На часах было семь утра. Нужно собраться домой, она обещала родителям позавтракать с ними, его она будить не станет. И потом, она, кажется, придумала, как отыграться. Что делать с эгоистичным и самовлюбленным болваном, который танком прошелся не только по ее самооценке, но и самому светлому, что жило до этого момента в ней — ее чувствам, она знала. И даже с каким-то садистским наслаждением обдумывала каждую деталь, а представляя его реакцию на это все, счастливо улыбалась. Все-таки, она очень умна. В доме Жданова не нашлось ни одного конверта, но зато нашелся белый лист А4. Хорошо, это то, что нужно.
В гостиной спал Роман, о котором она даже и позабыла уже. Что же сделать с ним? Катя задумчиво закусила губу, затем прошла к дивану, где лежало и громко храпело тело Малиновского, провела рукой по его волосам, тем самым убирая их с его полого лба. Посидела так с минуту, после чего в ее голову пришла идея и на его счет. Глупо улыбнувшись, Катерина отправилась на кухню готовить завтрак, пытаясь унять в груди полыхающую обиду, которая больно жгла и заставляла слезиться глаза, словно слезы могли бы потушить этот пожар. Ничего, она опустит их с Олимпа, и пусть стоит за ними хоть сам Зевс, а завтрак это вовсе не поощрение, это элемент для контраста.
«И пусть его вывернет от этого завтрака» — Зло буркнула Катерина, сжав в руках острие ножа с такой силой, что из ее ладони засочилась кровь. Вот и первые потери, но ничего, жизнь ведь своего рода война. Здесь не бывает без кровопролитий.

_________________
— И почему же ты такой... человечный?
— Именно потому что сейчас я не человек.(с) Доктор


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Боясь отражения
СообщениеДобавлено: 06 дек 2015, 12:34 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 окт 2014, 17:09
Сообщения: 256
Я в шоке от Жданова. :shock: после секса с любимой женщиной обсуждать интимные детали с другом, распивая спиртное?! Вот это настоящее предательство. Обиделся он видите ли. Как будто не знает, что у Кати психологические проблемы по его же вине.
Даже боюсь представить состояние Кати, которая вышла из душа после ночи с любимым, а он сидит на кухне и обсуждает произошедшее с другом. Ей вообще надо собираться и уходить оттуда. И вообще послать Жданова на все четыре стороны. Разочаровал Андрей. Катю жалко.

_________________
Самое большое счастье в жизни - уверенность в том, что тебя любят!


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Боясь отражения
СообщениеДобавлено: 19 дек 2015, 22:11 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 02 июн 2015, 11:05
Сообщения: 72
Sokolova писал(а):
Я в шоке от Жданова. :shock: после секса с любимой женщиной обсуждать интимные детали с другом, распивая спиртное?! Вот это настоящее предательство. Обиделся он видите ли. Как будто не знает, что у Кати психологические проблемы по его же вине.
Даже боюсь представить состояние Кати, которая вышла из душа после ночи с любимым, а он сидит на кухне и обсуждает произошедшее с другом. Ей вообще надо собираться и уходить оттуда. И вообще послать Жданова на все четыре стороны. Разочаровал Андрей. Катю жалко.

Ничего, Катя еще отыграется :dwarf: А так Андрей и в сериале поступал, вроде признавался себе да и другим, что любит ее, а после пытался строить новые отношения с Кирой, флиртовал с Изотовой (опять для дела, вот не меняется мужик :grin: ) Да и вообще, в некоторых формулировках его высказываний, я слышала что-то вроде: "Да, я люблю ее, но меня все ТАК достало, а не пойти-ка ли ей нафиг? Сам справлюсь". Что сказать, мужская логика гениальна просто :LoL:

_________________
— И почему же ты такой... человечный?
— Именно потому что сейчас я не человек.(с) Доктор


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Боясь отражения
СообщениеДобавлено: 17 янв 2016, 03:01 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 02 июн 2015, 11:05
Сообщения: 72
Ну вот и продолжение, спасибо тем, кто не устал его ждать)) Поехали! :dance:

Глава 14

Утро Малиновского всегда имело запах перегара, табачного дыма и приходило совершенно внезапно. Обходились ему такие утра обычно таблеткой аспирина и стаканом какого-нибудь горячительного напитка, после чего оставалось только как можно спокойнее и без приключений добраться до работы. Сегодня же, кажется, мир мужчины перевернулся и встал с ног на голову. Во-первых, когда его веки, больше похожие на резиновые лопнувшие шарики, едва преодолев свинцовую тяжесть, разомкнулись, перед ним, почти перед самым его носом, каким-то образом очутилась бутылка воды и таблетки. На некоторое мгновение промелькнула мысль, что так Жданов постарался, но мог ли он сам, если вчера он был примерно в том же состоянии, что и Роман. Шатен потянулся, попытался присесть, но тут же схватился за голову. В горле першило, язык собственно его и не слушался, так как во рту к этому времени уже все пересохло. Он жадно глотнул воды из бутылки, после чего заглотил пару таблеток и снова свалился на диван. Все еще кружилась голова, и Роман не был намерен вставать до тех пор, пока тупая боль в затылочной части хотя бы немного не утихнет, но потом почувствовал дурманящий аромат кофе, который заполонил собой все пространство в гостиной, и услышал грохот посуды, доносящийся откуда-то из глубин кухни. Задумчиво нахмурил брови и даже немного стушевался. Совершенно не помнил вчерашний вечер, да и ночь не особо, помнил только, как пришел к Андрею, они о чем-то разговаривали, а потом он проснулся в гостиной на диване, потому что почувствовал, как стало жарко. Окинул себя взглядом, оказалось, что кто-то предусмотрительно накрыл его одеялом. Кто это мог быть, Малиновский все никак не мог сообразить. Поэтому решил, что на кухне явно и находится этот кто-то и это явно не его друг, не в его стиле такая заботливость, возможно, там даже новое увлечение Жданова. Малиновскому стало настолько интересно, что он на некоторое время даже позабыл о боле в голове и довольно решительно направился в сторону кухни. То, что он там увидел, произвело на него неизгладимое впечатление и привело в состояние сильнейшего шока. За плитой стояла девушка, он видел ее только со спины, но уже догадался кто это. Ее волосы прикрывали белую тонкую шею и спускались вниз к самой пояснице, она что-то увлеченно готовила, перекладывала из одной тарелки в другую, подливала масло, но самое главное, конечно же, было совершенно не это. А то, что на девушке почти ничего не было, кроме короткой пижамы из черного кружева. Конечно, он узнал ее. Даже со спины, но узнал. Это была Катя. Катя Пушкарева стояла на кухне Жданова в одной полупрозрачной пижаме и увлеченно готовила им завтрак. Катя Пушкарева заботливо подоткнула ему одеяло и поставила перед ним бутылку воды с аспирином. Малиновский, что для него совершенно не характерно, густо покраснел. И вовсе не из-за пижамы Катерины, а из-за мыслей посетивших его при виде девушки в таком соблазнительном наряде. И вот, когда он уже было хотел покинуть кухню, чтобы избежать неловкости, девушка обернулась. Катя застыла от испуга при виде Романа, но это замешательство быстро прошло, она мило улыбнулась и, не отводя хищного и несколько цепкого взгляда от мужчины, тихо пожелала ему доброго утра.
— Доброе, Катюш. — Закашлявшись, ответил Малиновский и отвел взгляд в сторону, в который раз покраснев.
Катя упорно смотрела на Малиновского, ни одна черточка ее лица не дрогнула, только ее черный и несколько горящий лихорадочным блеском взгляд мог сказать бы ему о многом. Помолчав еще минуту, Катя словно растаяла. Вмиг засуетилась, бросая в сторону мужчины дежурные улыбки, после чего посадила его за стол и налила кофе.
— Спасибо, Кать. — Севшим голосом поблагодарил ее мужчина, ни на секунду не подняв глаз. Девушка только едва заметно ухмыльнулась, затем развернулась и, захватив тарелку блинов, поставила их перед Романом. Пахло все очень вкусно, настолько, что мужчина набросился на завтрак с некоторым животным аппетитом и даже не сразу заметил, как на кухню, весь помятый и потрепанный, зашел хозяин квартиры. Андрей какое-то время пребывал в некотором ступоре от увиденной картины, Катя стояла в довольно откровенном, можно сказать, белье и накладывала его другу блины, кидая на него какие-то особенно настораживающие взгляды, и при любой возможности сахарно улыбаясь ему.
— Не за что, Роман Дмитриевич, я рада стараться.
Малиновский в ответ что-то невнятно промычал, затолкав в рот очередную порцию блинчиков. Андрей какое-то время не мог сообразить, что здесь происходит, все это выглядело странно и комично. Катя ненавидит Малиновского еще больше, чем его, но сейчас стоит почти обнаженная перед ним, кормит его блинами и даже улыбается. В голове что-то щелкнуло, и внутри кипучей лавой взорвалось все от негодования и жуткой ревности. Такого не должно было быть, все, что он видит иллюзия и ничего больше. Наконец, он решил, что стоять и молчать довольно глупо, и нарочито громко прокашлялся.
Оба, и Катя и Рома повернулись в сторону Андрея. Катя видела, как напрягся Роман при виде чернеющих глазниц друга, буквально слышала, как бешено отстукивает безумный ритм его сердце, готова была поспорить, что ощущала, как Малиновский вздрогнул от страха.
— Катя? — Грозный, немного хрипловатый голос Жданова не всколыхнул в Катерине даже чувства стыда или смущения. И страха, как такового не было.
Девушка приняла более расслабленную позу, после чего потянулась за второй чашкой.
— Кофе? — Не оборачиваясь, спросила Катерина, иронично подметив про себя, что у Жданова забавно дернулась жилка на шее от ее такого простого вопроса.
Андрей не сдвинулся с места, только сжал руки в кулаки и нахмурил брови. Катя физически ощутила его гнев, но была готова к этому, в конце концов, вызвался в дамки, так играй до конца. И Катя готова была играть.
— Кофе? — Усмехнулся брюнет, нервно проведя рукой по небритой щетине. Можно сказать, что одно очко в пользу Катерины уже было засчитано. — Кофе неплохо. Но я хотел бы с тобой поговорить, не выйдешь со мной в гостиную?
Катю начало это все откровенно забавлять. Недвусмысленные взгляды Малиновского, от которых Жданов еще больше закипал, давали Кате больше уверенности.
— О чем? Есть что-то, что Роману знать не обязательно? — Мгновение — и хитрый прищур ее глаз сменился озорными огоньками в глазах. Обстановка становилась все более накаленной, Малиновский совсем притих и даже взгляда не поднял. Катя сама не поняла, как назвала Малиновского просто по имени, но это было ей лишь на руку.
— Кать… — Андрей выдохнул и прикрыл устало веки. — Пойдем, выйдем.
— Говори тут.
Андрей поймал этот вызов в ее глазах, и если она думала, что после этого оставит ее в покое, то она крупно ошибалась. По крайней мере, Андрею казалось, что она не хотела с ним говорить. Катя же рассчитывала именно на такой эффект. Эффект разорвавшейся бомбы.
— Тут? Хорошо… — Он говорил тихо, словно приговоренный к смертной казни и это были его последние слова. — Катя, а тебе не кажется, что твой наряд несколько не скромен для того, чтобы принимать гостей?! — Громко. Звучало очень сильно и громко, вибрации от его голоса проникли под кожу и вывернули ее душу наизнанку, Малиновский даже вскочил, машинально закрыв собой Катю.
— Так, тихо, Андрей, тише, не кипятись! — Роман выставил руки вперед перед собой, все еще загораживая собой девушку. — Катя просто не успела переодеться, потому что… готовила завтрак! Тебе между прочим! Так ведь Кать? Кать?
Роман не видел ее, и не слышал ее ответа, но по выражению лица Жданова понял, что все-таки что-то не так. Обернулся и увидел на ее лице два огромных сияющих холодным светом глаза, кроткую улыбку, опущенный взгляд в пол и тихое мотание головой. Девушка нервно рассмеялась и вышла из-за спины Малиновского, встав прямо напротив Жданова.
— Что это, черт возьми, значит, Кать?! Не слишком ли откровенно для человека, который болен булимией?
— У меня нет булимии! — Катя закатила глаза и медленно вдохнула.
— Да? Скажи это унитазу, в который тебя выворачивает всеми съеденными тобою завтраками!
Прозвучал резкий хлопок. Щека Андрея от хлесткого удара покраснела, но сам мужчина даже не сдвинулся с места.
— И это все, что ты можешь? Просто ударить меня? Как это в стиле женщин, боже!
Катя облизала губы и снова устремила свой взгляд, полный ярости и слепой ненависти, на Андрея.
— Слушай, а что ты так беспокоишься? Мне казалось, что тебе нечего от друга скрывать? Или это не так?
— Что ты несешь? — Андрей нервно хмыкнул, после чего насильно оттащил Катерину в комнату, сильно сжав при этом запястье. — Что сейчас я сделал не так, скажи?
— Ничего. Абсолютно. — Катя пожала плечами, затем высвободила руку из захвата мужчины и ринулась куда-то в спальню.
— Ты куда?! Что ты хочешь?
Катя ничего не ответила, только схватила с прикроватной тумбочки что-то белое и швырнула это в Андрея. Мужчина поднял этот предмет с пола и в удивлении изогнул бровь. Это был обычный лист бумаги, свернутый в конверт, а внутри лежали денежные купюры.
— Что это?
— Сам не видишь? Или президенту компании так мало платят, что ты забыл, как выглядят деньги? — Девушка не была особо избирательна в выражениях, да и незачем было. Она знала о его реакции на каждую реплику наперед, и в какой-то мере это было даже не столь увлекательно, как она себе представляла.
— Я вижу, что это деньги, Катя! Что это значит?!
Катя наклонила голову набок, закусив губу, лукаво сверкнула глазами и, подойдя вплотную к Андрею, провела рукой по его щеке.
— Это, тебе милый, за нашу ночь.
— Что? — Жданов нервно рассмеялся, а когда понял, что девушка вполне серьезна и шутить не намерена, готов был разворотить все в этой комнате. Ярость поднималась в нем с каждой секундой, пока девушка молча смотрела на него, периодически покусывая нижнюю губу и играя его волосами. Это было что-то за гранью его понимания. Это была какая-то новая форма Катиного сумасшествия или новый вид ее отчаянья. Она молчала и улыбалась, запускала свои маленькие пальчики в его волосы и снова улыбалась. А он тихо ненавидел ее за то, что терпит и не может сейчас даже закричать.
— Что, значит, за ночь?
— Это оплата. За секс. Знаешь, иногда одни люди платят другим за это.. ну не мне тебе объяснять. — Говорила она это все так обыденно и просто, словно каждый день платит мужчинам за проведенные с ней ночи. И это было самое страшное. Ее безразличие.
— Кать… — Андрей на мгновение забыл, как дышать, потом издал какой-то звук похожий на кряканье и нервно рассмеялся. Потер устало переносицу и рассмеялся еще больше и еще громче. — Я понял, это потому что сегодня ночью я повел себя так… ужасно… Прости, Кать, серьезно! Я люблю тебя, мне не нужны деньги! Это бессмыслица какая-то…
— Нет, Андрюшенька, ты очень хорошо постарался, мне понравилось, я не могу тебя не отблагодарить. В конце концов, я представляю насколько тебе было сложно изображать желание… Но ты, как я же знаю, превосходный артист. Так что бери деньги. Деньги не пахнут…
— Да замолчишь ты уже наконец?! — Он стиснул ее плечи, доставив ей некоторую боль. Катя поморщилась, но высвобождаться не стала. — Я тебе не мальчик по вызову, Кать. Не смей играть со мной!
— Не мальчик, говоришь? — Катерина нарочито громко рассмеялась, запрокинув голову, после чего это почти переросло в истерику, но Катя вовремя остановилась, поняв, что еще чуть-чуть и Андрей вспыхнет, как керосиновая лампа. — Только я позвонила, ты приехал.
Мужчина отпустил ее плечи одним резким движением и отошел на шаг назад. Голова и так разрывалась от огромного выпитого на кануне алкоголя, а тут еще и это… Он чувствовал, что не справляется, что еще чуть-чуть и свихнется, он не мог выносить ее скабрёзностей, не мог наблюдать больше глубокое безразличие к самой себе в ее глазах, не выносил, когда ее теплые и такие родные губы двигались в такт неправильным словам. Он хотел, чтобы она стала вновь той, кем она была до появления его в ее жизни. Но как можно вернуть то, чего, наверняка, и не было? Не было той сильной и гордой девчонки, с твердым стержнем и улыбающимися глазами, не было в ней и легкости и наивности, не было прямой каменной спины ее рассудка, не жил в ней сказочник, что писал бы ей мечты, не было в ее сердце тепла, был лишь маленький огонек, что доживал свой век в холодной мгле, с тяжелыми оковами под семью замками, не было ничего! Не было! Не было! Не было! Была лишь Катя — поломанная злыми мальчишками кукла. Она все еще могла улыбаться, но не потому, что хотела. Ведь разве хотят куклы улыбаться? Нет, они вынуждены это делать. И даже если растащить ее на кусочки, то она продолжит улыбаться.
— Кать, давай поговорим спокойно, хорошо? Ты злишься, я знаю, но прошу тебя, не надо принимать поспешных решений. Прости, сегодня ночью, я признаю это, я повел себя как настоящая свинья! И не могу оправдаться перед тобой, я это отлично понимаю. Но ты… дай мне еще шанс! Прошу, тебя, я не смогу… — Он запнулся, почему вдруг ему стало трудно говорить. Может, потому что в ее стеклянных глазах он так ничего и не увидел? Не было реакции, словно она уже давно для себя все решила. И если это так, то тогда случилось непоправимое.
— Андрей… не унижайся… Ни к чему это все. Тем более, что если ты так беспокоишься обо мне, то я поеду с тобой к врачу. Но не более, Андрей. Просто пообещай, что оставишь меня в покое?
Андрей удивленно воззрился на нее. То, что она сейчас сказала действительно правда? Это не было слуховыми галлюцинациями? Он не мог в это поверить.
— Нет, Кать. Даже не думай, что я могу отказаться от тебя просто так. — Твердо заявил он, закрыв от усталости глаза. — Сегодня мы идем к психологу и диетологу. В два часа у нас встреча с отцом, мы должны все ему рассказать.
— Нет.
— Что «нет»? — Андрей замешкался на секунду, Катя же к этому времени уже отошла от него на шаг назад.
— Либо ты оставляешь меня в покое, и мы делаем, все так, как ты хочешь, либо я вообще и пальцем не пошевелю. Я не пойду к врачу.
Андрей не знал, что и сказать. Ультиматум, поставленный ею, звучал крайне по-детски, но что он мог поделать? Не послушай он ее, она откажется от лечения и никто заставить ее будет не в силах. Но и оставить ее в покое, как она выразилась, он не мог. Нужно было срочно что-то предпринимать, но в голове как назло не было ни одной мысли на этот счет.
— Катя, не зли меня. Ты знаешь, с моими связями я могу положить тебя в больницу и без твоего согласия, так что давай лучше по-хорошему, ладно? — Жданов говорил это и не скрывал своего превосходства. Конечно, шантаж не лучший способ привязать к себе девушку, но что ему оставалось? Катя приоткрыла в возмущении рот, но не успела ничего сказать, как губы Андрея жестко проехались по ее губам, и Катя оказалась втянута в трепетно-жаркий поцелуй. Мужчина крепко прижался к ней всем телом, а после, оторвавшись от ее покрасневших за какое-то мгновение губ, легко отпустил ее и покинул гостиную со словами: «Оденься, Кать. Серьезно, лучше сделай это!». Катя от досады буквально побелела, он позволял себе, по ее мнению, слишком многое. Он не должен был ставить ей ультиматумы, не должен был шантажировать ее, не должен был, в конце концов, ее целовать! Это было сверх наглости. Катя последовала его совету не сразу, а потому пришлось еще пару раз перетерпеть на себе сальные взгляды Романа Малиновского, но, надо сказать, ее это только забавляло. Особенно та часть их безмолвного общения, когда Роман в смущении, будучи застигнутым за откровенным разглядыванием ее форм, смущался и отворачивался куда-нибудь в сторону. Андрей делал вид, что не видит этих недвусмысленных похотливых взглядов друга, только периодически что-то ворчал себе под нос, краснел и бледнел. Катя же нисколько, казалось бы, не была смущена или что-то в этом роде, чувствовала себя раскрепощенно и свободно, такие игры ей отчасти пришлись по душе. Вскоре пришло время все-таки привести себя в надлежащий вид, домой, как она обещала родителям, очевидно, заглянуть не получалось, так как все водные процедуры и нанесение макияжа, а также укладка волос заняли у нее достаточное количество времени, поэтому Катя позвонила и предупредила своих родителей, что сегодня утром не появится. Валерий Сергеевич, конечно же, как обычно долго ворчал, а местами даже ругался, но дочь понял, и пусть с некой досадой, но все же смирился с тем, что Катерина теперь занятой, взрослый человек.
— Кать, ну ты скоро там? — Послышался голос Жданова, когда Катя докрашивала только второй глаз. Девушка остановилась, повернулась в сторону мужчины и одарила его особо красноречивым взглядом.
— Ладно… ээ двадцати минут хватит? — В ответ был лишь жест рукой, намекающий на то, чтобы он наконец ушел и не мешал столь кропотливому процессу. Жданов тяжело вздохнул, посмотрел на часы. Почти восемь, если не выедут сейчас, то застрянут в пробке часа на два. А Катя все не торопилась. Малиновский к тому времени уже успел, и позавтракать и побриться, и даже опохмелиться. Оба мужчины стояли уже на пороге квартиры, в пальто, в ботинках, готовые в любую минуту выйти, Катя же только закончила с макияжем и прической, и в данный момент надевала сапоги.
— Ну, Кааать! — Глухо простонал Жданов, устало наблюдая, как девушка не спеша обувается. — Сколько можно!
— Я почти все, еще минуту.
Мужчины, не сговариваясь, переглянулись и дружно закатили глаза, оба уже устали стоять и ждать. А Малиновский так и вовсе от каждой нежной интонации Жданова в обращении к Катерине то и дело морщился. Ну не по нему были все эти влюбленные глупости и нежности, к тому же, он уже хорошо осознал то, что на Катерину подобное не действует с того самого момента, когда ей в руки попала его инструкция. Наконец, Катя собралась, и теперь все трое уже наконец оказались в салоне дорого авто. Катя сидела на заднем сиденье, хотя Андрей настаивал, чтобы она сидела рядом, но та лишь иронично усмехнулась и, не дожидаясь пока кто-нибудь из мужчин откроет ей дверцу авто, села в машину. Сначала было решено подбросить Романа до «Зималетто», заодно нужно было взять кое-какие документы, и только потом отправиться в больницу на прием к врачу. В итоге, они опоздали на целых полтора часа. Но, Владимир (так звали психолога, и бывшего одноклассника Андрея по совместительству) нисколько не злился и даже не был раздражен, принял он их радушно, с Андреем у них прошло бурное приветствие, с Катей же сдержанно поздоровался и поцеловал руку. Все, как обычно. Все привычно для кругов, в которых обитает Жданов. Когда они подъезжали к зданию, Катя чувствовала себя относительно спокойно по поводу встречи с психологом, но на деле все оказалось куда сложнее. Владимир Соколов оказался довольно молодым и импозантным мужчиной, и как потом Катя узнала, был когда-то школьным другом Андрея, а потому ее план, по которому ей всего лишь нужно было переложить всю проблему на Андрея и на их с ним отношения, оказался на грани провала. Но Катя не могла так просто сдаться, ей не особо хотелось открываться перед чужим ей человеком, который ко всему прочему являлся Жданову некогда другом. О какой профессиональной этике тут вообще тогда могла идти речь?
— Ну, так… Катя, это Владимир, он должен тебе помочь. — Несколько растерянно произнес Андрей, чувствуя на себе ее острый взгляд. Но так было нужно, и он это понимал. И хотел, чтобы Катя тоже это поняла.
— Очень, приятно, очень. — Бодро ответила в ответ Катерина, подав руку Владимиру. — Значит, это вы тот человек, который будет учить меня жизни. Отлично.
— Да, мы с Андреем ни один год знакомы, и услышав про вашу проблему, я решил, что я должен помочь. — Добродушно отозвался мужчина и лучезарно улыбнулся. Катю же это только еще больше раззадорило. В душе поднялся непонятный вихрь негодования вперемешку с тревогой. Что-то цепляло в его лице, манерах, что-то казалось ей совершенно знакомым, при виде его улыбки и вовсе накатывало ощущение дежавю. И в какой-то момент, когда Владимир еще раз улыбнулся, ответив что-то Андрею, Катя поняла, такая же улыбка была у Жданова в первый день встречи, там, в холле, когда она нелепая и несуразная предстала перед ним с развалившимся пирожным в руках. Дежурная, скупая улыбка и холодный блеск в глазах — пластмассовое лицо. Вот и первая трещина в этом непотопляемом Титанике, который нес ее по бушующему океану. Она не может доверять этому человеку, однозначно не может. И лучше не смотреть ему в глаза, едва ли она хотела бы получить ожог — настолько они холодны.
— Хорошо, Андрей, ты, к твоему сожалению, не можешь оставаться с нами на сеанс.
— Конечно, я понимаю. Катюш, пожалуйста, просто попытайся хотя бы выслушать его, ладно? Я буду ждать тебя в фойе. — В ответ он получил лишь приподнятые в вопросе брови и полное безразличие. После того, как Жданов вышел за дверь, Катя прошествовала к креслу и совершенно по-хозяйски уселась в него, продемонстрировав всю свою природную грацию, на какую только могла быть способна, особенно если учесть, что подобными приемами она пользуется все каких-то три-четыре дня.
— Итак, Катя. — Начал психолог, сев напротив нее и взяв в руки блокнот и ручку. — Андрей мне примерно описал суть вашей проблемы.
— Да, и что же он рассказал вам?
— То, что вы недовольны собой. Вас что-то не устраивает в собственном теле?
— Как и любую другую девушку, конечно.
— Да, но любая другая девушка не страдает булимией или паническими атаками. — Катя усмехнулась и незаметно для себя крепче вцепилась в подлокотники кресла. Естественно это не укрылось от глаз Владимира.
— У меня нет булимии.
— Да? А Андрей утверждал обратное. Кажется, ему о вашей проблеме поведал ваш лучший друг…
— Коля? — Катино некогда жесткое выражение лица сменилось растерянным. Все тело пробила дрожь. Как же так? Коля все рассказал ему? Зачем? Но все вмиг исчезло. Все сомнения, все страхи, все колебания, когда она снова наткнулась взглядом на неестественную физиономию Владимира.
— Давайте поговорим о ваших проблемах? — Катя заинтересованно взглянула на мужчину из-под опущенных ресниц, придвинувшись ближе. В первые мгновения, когда Владимир немного стушевался, Катя даже обрадовалась, но потом поняла, что это из-за того, что она, совершенно не осознавая сама этого, перешла на совершенно неприкрытый флирт, причем несколько грубый и можно сказать наглый.
— Что ж… Давайте, если вам так будет легче открыться…
— Будет.
— Тогда вперед. Что вас интересует? — Владимир снова улыбнулся, и снова Кате захотелось закатить глаза или швырнуть чем-нибудь ему в лицо.
Пушкарева значительно расслабилась. Теперь главной задачей было все не испортить.
— Вам не надоело быть таким… не знаю, деревянным?
— Что вы имеете в виду?
— Ну… — Катя кокетливо улыбнулась, закусив нижнюю губу и немного выставив вперед правую ножку, обтянутую в прочный капрон черного цвета. Она знала, что он, пусть она ему и не нравится, должен хоть как-то отреагировать на этот якобы непроизвольный жест. — Вы так зажаты. Вы держите марку, словно боитесь, что разбирая чужие проблемы, вы случайно можете наткнуться на свои и жутко этого не хотите.
— Продолжайте. — Соколов вдруг заинтересованно посмотрел на нее, что-то его зацепило во всем ее образе. Что, он и сам пока не смог разобраться.
— Ну… например, вы очень напряжены. Как давно у вас был секс?
— Что? — Мужчина немного опешил от столь откровенного вопроса, но еще больше от того, насколько игриво прозвучал ее голос. Она что, соблазняет его? Однозначно. Но стоит ли ему остановить ее? Наверное, нет. В конце концов, должен же он понять, чего она добивается.
— Ну.. когда у вас была последний раз женщина?
— Допустим, три месяца назад. — Он весьма напрягся и поспешил тут же отдалиться от девушки как в физическом смысле, так и во всех остальных. — Как это относится к тому, что у вас булимия?
— Как? Очень просто. Какие девушки вам нравятся?
— Вам цвет волос и размер ноги сказать? — Усмехнулся мужчина, глотнув из стоящей на столе чашки с кофе.
— Ну, можно и так. А можно просто ответить так, как вы понимаете этот вопрос.
— Хорошо, мне нравятся милые девушки, ростом не выше меня, цвет волос не имеет значение, размер груди в принципе тоже, хотя шатенки мне нравятся больше.
И Катя рассмеялась. Странно, этот его ответ совсем не был чем-то забавным, но ей стало смешно. Смешно до истерики и слез.
— И это все?
— Ну… еще нравятся карие глаза у девушек. Почему вы смеетесь? — И Катя замолчала, посмотрела на него с минуту, после чего наклонилась ближе к нему и спросила, смотря прямо ему в глаза:
— Какой был ваш основной вопрос? Как это относится к моей булимии? Очень просто. Вы даже не назвали, какие качества вам важны в девушках. Все свелось к банальной внешности. Вот и все.
Владимир немного помолчал, после чего встал и подошел к окну.
— Вы довольно умная женщина, Кать. И мне жаль, что вы до сих пор не верите в себя. Когда вы зашли, я подумал, что ваши проблемы просто надуманны вами. Я понимаю, каждая женщина хочет выглядеть лучше, чем она есть, но вам надо понять, что нельзя гоняться за совершенством. Его просто нет. Так, почему вы до сих пор думаете, что всем важно, как выглядите?
Катя глубоко вздохнула, она поняла, что играть дальше нет смысла. Ей был неприятен этот человек, но еще больше ей была неприятна она сама, лишь оттого что некогда она не стала бы ненавидеть человека, лишь за его правоту.
— Почему? Ну, наверное, потому что так и есть. Все смотрят лишь на то, каковы вы снаружи. Вы никогда не были по ту сторону баррикады, откуда вам знать, что на самом деле думают люди? Я уверена, вы и ваше сочувствие существует лишь в пределах этого кабинета и за определенную плату, так вам ли говорить мне о вере в себя? Вот, скажите, вы с Андреем достаточно знакомы?
— Ну да, какое-то время после школы, то бишь в институтские годы мы вместе проводили много времени, да и сейчас, мы с ним периодически встречаемся, а в школе и вовсе были закадычными друзьями, а что?
— Значит, вы знаете о его пристрастии к красивым моделям?
— Вас беспокоит, что Андрей вам неверен?
— О, нет, что вы. Относительно этого вопроса я спокойна. Меня не интересует, с кем он спит помимо меня.
Владимир удивленно посмотрел на нее, и теперь совершенно другими глазами. Перед ним уже не было той обольстительницы, женщины, способной отшутиться в любой ситуации, эта пелена спала. Она предстала перед ним совершенно одинокой и замученной. И никакая косметика не могла замаскировать эту усталость, что глиняным пластом расположилась на ее лице, ибо была это усталость не столько физическая, сколько моральная.
— Да? Довольно странная позиция. Я думал, это важно в отношениях.
— В отношениях? У нас их нет, что вы.
— Да? А мне показалось…
— Вам показалось. — Твердо заявила Катя и тоже встала.
— Так, что вы хотели сказать?
— Я хотела сказать… Хотела сказать, что это все фальшь. Наша связь с ним… Просто интрижка. Причем ему это даже не приносит удовольствие. Он зависим от меня кое в чем. Поэтому я и здесь. Это отнюдь не беспокойство, как вы могли подумать, а меркантильный расчет. Он боится, что я в таком состоянии могу наделать чего-нибудь, что не будет ему на руку. Поэтому не имеет смысла даже заморачиваться на мой счет. Мои проблемы это мои проблемы. Спасибо за сеанс, я пойду. — Катя сказала последнее предложение на одном дыхании, и попыталась было уйти, но Владимир остановил ее.
— Нет, Кать. Здесь я психолог и я решаю, когда закончится сеанс. При тех обстоятельствах, что вы мне поведали, я тем более не могу бросить вас на произвол судьбы. Вы должны рассказать мне подробнее о том, что вас беспокоит. Поверьте, Андрей ничего не узнает.
Катя стояла все это время к нему спиной, склонив голову, и ей не хотелось разворачиваться, и вовсе не из-за своего упрямства, а скорее потому, что в любую минуту она готова была рухнуть в обморок. Ей удалось это с трудом. Ей сложно было растянуть ухмылку во все лицо, сложно было заставить руки не дрожать, а колени не подкашиваться, но она это сделала. Они оба вернулись в кресла напротив друг друга.
— Хорошо, что вас еще интересует?
— Когда это у вас началось?
— Что именно?
— Булимия.
— У меня ее нет. Я вам об этом уже сказала.
— Кать. Не обманывайте меня. Как часто вы объедаетесь и вызываете рвоту?
— Я этого не делаю! — Катя была в отчаянье, от давления, производимого на нее, у нее замирало сердце и стало почти невозможно дышать.
— Кать… — Владимир наклонился вперед и взял ее руку в свои, осторожно прошелся подушечкой большого пальца по запястью, и снова повторил вопрос, глядя ей прямо в глаза, кажется, это положительно сработало.
— Хорошо. Было день назад. И в университете.
— Сколько по времени длилось такое состояние?
Катя долго молчала, не могла справиться с эмоциями, но потом, набрав в легкие побольше воздуха, ответила:
— Год.
Соколов крепче сжал ее руку и придвинулся ближе, теперь обнимая ее за плечи.
— Что случилось, что у вас это вызвало рецидив?
— Я не хочу отвечать на этот вопрос.
Мужчина осторожно отодвинулся и снова сел напротив. После встал, и спустя минуту Катя получила стакан воды.
— Это как-то связано с Андреем?
Катя не ответила, только осторожно качнула головой в знак согласия.
— Вы недовольны собой? Сколько примерно по времени это длится?
— Не помню. Это началось давно. Я… я действительно уже не помню.
— Хорошо. Кать, расслабьтесь, это вас ни к чему не обязывает. Мы просто разговариваем, да?
Катя снова кивнула и перевела взгляд на глаза мужчины. Больше он не казался ей холодной глыбой, но все же довериться до конца она не могла.
— Кать, но если вас так мучают отношения с Андреем, то почему вы их не прекратите? Очевидно, что он ваш новоявленный триггер. Он спровоцировал приступы булимии, я видел, что вы не доверяете ему, так почему вы не уйдете от него… и потом, у него кажется, есть невеста?
Катя хрипло рассмеялась и ее тонкие, покрытые сиреневыми тенями веки дрогнули, а из глаз полились слезы.
— Вы думаете, я не пыталась? Он держит меня, говорит, что любит… Но это ведь не так, я вижу. Он шантажирует меня тем, что сможет в любую минуту положить меня в больницу и без моего согласия. Что я должна делать? Он не отстанет. Я так устала от этого всего… прежде всего от себя самой.
— Кать, — Владимир впервые искренне улыбнулся и снова взял ее руку в свою. — Я с ним поговорю. Но и вы обещайте, что будете приходить ко мне еженедельно, и еще посетите диетолога. У вас запущенная форма дисморфофобии, и булимия, дорогая моя, не шутка. Вы знаете, каковы последствия? От выпадения волос, зубов до разрыва пищевода и нарушения менструального цикла.
— Я знаю. Это было только один раз, не думаю, что это повторится. Я не больна больше.
— Но все же, вы обязаны ходить на мои сеансы.
— Хорошо, если всем так будет спокойнее. — Катя более ничего не ответила, лишь резко поднялась со своего места и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. Там, в фойе ее ожидал Андрей, как она и думала. Мужчина все время, пока Катя была в кабинете, сверлил взглядом дверь, а когда вышла, быстро метнулся к ней, обхватил ее лицо руками и заглянул в большие, карие глаза.
— Ну, как? Все в порядке?
Катя от него отмахнулась и прошла вперед. Впрочем, такая реакция его нисколько не удивила. После неловкого молчания, они оба отправились на другой этаж к диетологу, и пока Катю взвешивали и измеряли ее давление, проверяли сердце, Андрей отправился к Владимиру, чтобы узнать что-нибудь о
Катином состоянии.
— Вов, ну что? — Сходу начал Жданов, не успев даже отдышаться.
— Ничего хорошего, Андрей. У твоей Кати слишком большие проблемы с восприятием себя и своей внешности. Думаю, если за три месяца не будет улучшения, то ее придется перевести в стационар под наблюдение специалистов.
Андрей заметно сник, не этих новостей он ждал, совсем не этих. В голове большими ударами молота о колокол отзывалась ноющая боль. Что ему еще ожидать?
— Что конкретно не так?
— Ну, она страдает запущенной формой дисморфии, разве ты не заметил повреждений на ее левом запястье? Это признак сильнейшего невроза, она вредит себе, понимаешь? Еще и нервная булимия… я пропишу ей кое-какие антидепрессанты, флуоксетин, думаю, подойдет. Ну и сеансы психотерапии, конечно. А если честно, то я понял из рассказа, что она уже несколько лет не страдала булимией, что произошло? Она сказала, это как-то связано с тобой.
Жданов нервно поджал губы. Отвечать на этот вопрос было крайне неудобно, хоть и знаком он был с Соколовым давно, и многое они друг о друге знали, а признаваться в подобном было неловко и стыдно. Да и кто бы признался?
— Ты ей изменил, скажи?
Андрей вмиг встрепенулся, и начал все тут же отрицать и делал это с таким видом, словно его обвинили в чем-то совершенно постыдном и недопустимом, хотя в то же время, Соколову был хорошо известен тот факт, что Андрей не раз был замечен в различных заведениях с моделями под ручку, и это при живой-то невесте! Не говоря уже о Кате, с которой он тоже изменял Кире.
— Что же тогда?
— Это длинная история, Вов, не могу рассказать, в первую очередь потому, что Катя не хотела, чтобы об этом кто-то знал.
— Хорошо. Но, во всяком случае, извини, что приходится говорить это, но тебе придется отказаться от нее, по крайней мере, на время лечения.
Андрей пришел в ступор. Такого он точно не ожидал, в первые секунды даже не понимал, о чем Вова ему говорит. Только потом, осознав, еще больше запутался.
— Что значит, отказаться?
— Андрей, ты триггер. Ты причина ее срыва, как думаешь, она сможет пойти на поправку, если ты будешь всегда рядом? — Жданов молчал. А что он должен был сказать? Ничего не оставалось, как согласиться с Соколовым, он не хотел, но и понимал, что в какой-то мере тот прав. Складывалось ощущение, словно кто-то вынес ему приговор уже заочно. И Андрей принял его с гордо поднятой головой. Кабинет друга он покидал в полном смятении, но с твердым намерением сделать все, чтобы Катя выздоровела. Даже если придется исчезнуть из ее жизни.

_________________
— И почему же ты такой... человечный?
— Именно потому что сейчас я не человек.(с) Доктор


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Боясь отражения
СообщениеДобавлено: 18 янв 2016, 03:16 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 04 фев 2013, 17:49
Сообщения: 1108
Катюша слишком закомплексована. Бесконечные переезды из гарнизона в гарнизон, отсутствие подружек, чрезмерная требовательность отца, полное подчинение родителям. При этом быть каждый раз изгоем, как в школе, так и в университете, отсутствие навыков приспособления к социуму в одежде, прическе, внешнему виду... неудача первой влюбленности, - все это явилось предпосылками возникновения ненависти к себе. Ей более чем кому-либо необходима психологическая помощь. Хочется верить, что именно разлука с триггером - Ждановым и помощь квалифицированного психолога поможет девушке вернуть веру в себя и поправить здоровье.
:flower: :sun: :thank_you: Спасибо, lullaby7, за такую серьезную тему вашего повествования. :Rose:

_________________
Вся жизнь впереди, надейся и жди!(с)


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Боясь отражения
СообщениеДобавлено: 11 фев 2016, 00:19 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 02 июн 2015, 11:05
Сообщения: 72
Так как скоро у меня ДР, решила выложить проду)) Наслаждайтесь, жду ваших комментариев)

Глава 15

— Ну что, доктор, что вы можете сказать о состояние Катерины? — Андрей прошел внутрь белого кабинета, где за столом сидел седовласый мужчина и что-то записывал своей морщинистой рукой. Катя сидела на кушетке, держа в руках пальто, и при виде Жданова не упустила случая закатить глаза. Мало того, что он заставил пройти ее столь унизительную процедуру, как поход к психологу, так еще ему хватило наглости прийти во время приема и задавать какие-то вопросы относительно ее здоровья. Катя жутко была недовольна таким положением дел, а внутри все больше разгоралась досада от того, что она в этой ситуации совершенно беспомощна.
— Ну, что я могу сказать, молодой человек. Все то же, что я уже сказал Екатерине Валерьевне. Значительная потеря веса, в настоящее время вес пациентки не соответствует норме, пониженное давление, вегето-сосудистая дистония. Думаю, стоит прописать ей кое-какие витамины.
— Все так серьезно?
— Со здоровьем всегда все серьезно, молодой человек.
Катя больше не могла слушать всего этого, поэтому, не выдержав того, что они ведут себя так, словно ее тут нет, вышла из кабинета. Андрей устало выдохнул и, получив все выписки врача и рецепты, стремительно отправился следом за ней. Догнал ее только на крыльце больницы, и благодарил бога, за то, что Катя не стала ловить такси.
— Кать, ну что за детский сад? Хватит вести себя как ребенок и топать ножками, когда что-то не нравится. — Говорил он это все, отнюдь, без намека на иронию или насмешку, даже, наоборот, с некой теплотой и трепетом. Но Катю почему-то это выводило из себя еще больше и нисколько не тронуло.
— Из нас двоих на капризного ребенка больше похож ты.
— Я так не думаю. По крайней мере, я не пытаюсь загнать себя в могилу по собственной же воле. — Катя резко обернулась, услышав его слова, и Андрей был готов поклясться, что один лишь ее взгляд может обжечь. — Мы только что, Кать, убедились, что с тобой не все в порядке. Если ты не прекратишь вести себя так халатно в отношении своего здоровья, мне придется применить крайние меры, а именно рассказать все твоим родителям и поместить тебя в стационар.
Катерина открыла рот и хотела даже что-то сказать, но потом лишь поджала губы и молча направилась к машине Жданова. На лице Андрея появилась полуулыбка, он был просто безумно рад, что она не продолжила пререкания, он слишком от них устал за сегодня. В машине, естественно, ехали в абсолютной тишине, только в офисе заговорили, но и то лишь о том, что именно будут рассказывать Павлу Олеговичу. И вот настал час «икс». Катя, Андрей и Роман прошли вместе со Ждановым-старшим в конференц-зал, подготовив все необходимые бумаги. Катя принесла один из настоящих отчетов и бумаги на закладную «Зималетто». Весь разговор Андрея с отцом, Катя жутко боялась реакции Павла Олеговича, но мужчина выслушал все внимательно, изучил все предоставленные отчеты и нисколько, казалось бы, не был сердит. Но Катя-то знала, что на самом деле, Павел Олегович очень хорошо умел скрывать свои эмоции, в отличие от его сына. Когда Жданов-старший изучил бизнес-план по выведению компании из кризиса, у него возникали кое-какие вопросы и все это приходилось разъяснять Кате.
— Итак, что мы имеем, компания заложена, президент не справился со своей задачей. — Устало выдохнул мужчина и обвел суровым взглядом всю троицу. — А что вы, скажите, Кать?
Девушка немного стушевалась, и в горле некстати пересохло, но как только она ощутила руку Андрея, который пытался ее как-то поддержать таким способом, страх тут же исчез, появилась решимость. Она отдернула руку и начала излагать свои мысли:
— Я не претендую на компанию и, если понадобится, в эту же секунду могу позвонить адвокатам, чтобы подписать доверенность на управление «Никомодой», также уйти из компании…
— Вы желаете уйти?
— Да…
— Но она не уйдет, если кто и должен помогать вывести из кризиса компанию, то Катя. Она составила это бизнес-план… — Встрял в их разговор Андрей, ему вовсе не нравились эти разговоры об уходе Кати из «Зималетто». К тому же он этого бы при любых обстоятельствах не допустил бы.
— Андрей, ты не можешь решать за Екатерину Валерьевну, я думаю, что если ей хочется уйти, то она может это себе позволить, у нас тут не рабство. — Андрей встретился с взглядом отца, совершенно рассудительный и холодный. И это его пугало.
— Ну, я думаю, Андрей Палыч прав, я также замешана в этом во всем, поэтому если вы позволите мне остаться, я останусь и буду помогать дальнейшему процветанию компании.
Жданов-старший окинул взглядом Катерину. Совершенно разбитая, словно хрупкая ваза, она являла в то же время собой пример стойкости и силы, храбрая и абсолютно непоколебимая она могла бы руководить тремя такими компаниями, и эта мысль отчего-то внушала ему надежду на то, что компания еще не совсем потеряна. Но он не был бы хорошим бизнесменом, верь он всем подряд.
— Никто выгонять вас не собирается, Екатерина Валерьевна, я предлагаю следующее, вы трое, к следующему понедельнику готовите доклад о выходе компании из кризиса и, конечно же, реальный отчет о текущем положении дел в компании. В понедельник, как вы поняли, состоится совет директоров. Там я оглашу свое решение относительно президентства Андрея.
Трое замолкли в недоумении, рассчитывали они на более худший исход, а так, можно сказать, им это обошлось малыми потерями. Андрей заметно расслабился, как и все в принципе, хотя и знал, что ему еще предстоит серьезный разговор наедине с отцом, а потом еще и с Кирой.
— А теперь, если вы не возражаете, я хотел бы поговорить с Андреем один на один.
Роман и Катя согласно кивнули и, не сговариваясь, синхронно поднялись из-за стола. Андрей остался в кабинете с отцом один. Обстановка, казалось, была накалена до предела.
— Хорошо, Андрей. У меня вопрос, почему ты сразу все не рассказал? Я так понимаю, вы с Катей предоставляли нам липовые отчеты?
Этот его твердый и беспринципный тон окончательно убедил Андрея, что все куда серьезнее, чем он предполагал. Он в любую минуту, готов был потерять уважение отца, он ожидал этого еще с первого фальшивого отчета.
— Да, пап. Я не хотел рассказывать о проблемах в компании, потому что я знал, что ты тут же перестанешь доверять мне…
— Андрей, что за глупое мальчишество? Если это все из-за страха потерять президентское кресло, то я тем более не могу оправдать тебя! Ваше соперничество с Александром нелепо!
— Я понимаю… — Андрей встал и подошел к окну, вгляделся в панораму города и задумался на мгновение. — Но я хочу тебя попросить кое о чем. Не нужно винить Катю в этом хорошо? Я просто… ей нужна была работа, а я пригрозил ей увольнением. — Жданов склонил голову, врать было сложно и страшно, но не говорить же в самом деле отцу о том, что он соблазнил Катю ради удержания компании. Это было бы еще хуже. Лучше уж пусть он думает, что он деспот в отношении своих сотрудников, чем трусливый мальчишка.
— Я не стану этого делать. Тем более, если ее бизнес-план окажется так же гениален, как вы описывали, то я не посмею этого сделать. Мне нужна лишь уверенность, что она ничего не потребует взамен.
Андрей услышал в голосе отца сухой расчет. Впрочем, в мире большого бизнеса это нормально, но Жданова это несколько задело. Он не сомневался в Кате и ему было жутко неприятно, когда сомневался кто-то еще.
— Она не станет этого делать. Как только она выведет компанию из кризиса, я уверен в этом, она захочет покинуть ее.
Жданов-старший вопросительно взглянул на сына, ему однозначно было ясно, что Андрей что-то скрывает, но влезать в его личные дела не хотелось, в конце концов, это их взаимоотношения и он не вправе что-либо решать.
— Так почему ты ей веришь?
Андрей пожал плечами, для него это был вопрос, на который он и сам не мог найти ответа. Когда Павел Олегович уходил, уже на входе он сказал фразу, которая сильно зацепила Андрея:
— Я разочарован в тебе. И дело вовсе не в твоих способностях руководителя.

Роман и Катя, оказавшись в кабинете один на один, решили, что лучше стоит даже не пересекаться взглядами, именно поэтому Катя ушла к себе в каморку, а Роман сел на свое излюбленное место. Но прошло минут десять, и в каморке раздался сильный грохот, Роман даже от неожиданности подскочил с места и бросился в каморку. Как оказалось, папки, стоящие на высоком стеллаже, свалились на пол, Катя сидела на полу и потирала ушибленную ногу.
— С вами все в порядке, Кать? — Он подал ей руку и помог подняться, затем позволил ей облокотиться на него, чтобы усадить на стул.
— Все нормально. — Несколько сухо ответила Катя и поспешила поправить юбку, которая так небрежно была измята после падения. Роман недоверчиво окинул взглядом девушку, потом, когда стало совсем неловко, осмотрелся вокруг так, словно в первый раз видел это помещение.
— Я соберу папки. — Сказала Катя, когда ей надоело молчать.
— О, я вам помогу, не беспокойтесь. — Роман тут же кинулся собирать папки, казалось, он даже рад подобному стечению обстоятельств, а особенно тому, что теперь они могут молчать и не смотреть друг на друга по реальной причине и не утопать при этом в неловкости. Хотя, если говорить о Кате, то никакой неловкости не было и в помине. Все это время, пока Роман активно справлялся с такой, на первый взгляд, не трудной задачей, Катя пристально наблюдала за ним. Наблюдала, чтобы понять, почему он пользуется такой популярностью у женщин? И чем больше смотрела, тем больше понимала, что в нет ничего особенного. Он настолько примитивен, что становится тошно. А его красивые черты лица вызывают лишь эстетическое удовольствие… И тот безумный план, что она придумала в порыве злости сегодня ночью… Готова ли она? Снова взгляд метнулся к Малиновскому, который уже осторожно раскладывал папки по полкам. И что она видела? Во всем его образе так и сквозило превосходство, а перед глазами прыгали строчки из инструкции: «Потому что нормальный мужчина может лечь в постель с Пушкаревой только под наркозом…», «План по укрощению нашего монстра ты уже выполнил…», «Сеанс любви»… Катя решительно встала и подошла к Роману, он все еще был занят, поэтому не заметил, как она оказалась рядом. Обернувшись, немного вздрогнул от неожиданности.
— Что такое, Роман Дмитриевич, я настолько ужасна, что нельзя смотреть на меня без содрогания? — Глаза Кати как-то неестественно сверкнули в полутьме каморки, а по лицу расплылась хищная улыбка. Роман рефлекторно отодвинулся на шаг назад, каморка, что была и без того тесной и душной, показалась ему теперь еще меньше.
— Нет, что вы… Я от неожиданности.
Катя обошла его, при этом, не сводя взгляда, от чего Роман, кажется, даже покраснел. Что было ему вовсе не свойственно. И что же его так его беспокоит она? Он ее боится? Неужели Роман Малиновский боится женщины? Что ж, славненько.
— От неожиданности, да… — Катя задумчиво прищурила взгляд, проехавшись еще раз по его чертам лица. И все равно ничего особенного не заметила. — Вы же думаете, что это я виновата в том, что пришлось все рассказать Павлу Олеговичу?
Роман от такого резкого перехода даже не сразу заметил, что Катя подошла еще ближе, теперь он мог даже почувствовать ее дыхание, по его телу пробежались мурашки.
— Нет, что вы… Это просто необходимая мера…
— Ну, конечно! — Катя нервно рассмеялась, всплеснув руками. — Конечно, вы думаете именно так. И почему вы меня так не любите? В целях поддержания корпоративной этики могли бы сохранять нейтралитет. — Катя как-то особо хорошо изобразила досаду и разочарование, потому что Роман отчего-то захлебнулся в волнах возмущения. Теперь, кажется, он понял, о каких истериках говорил Жданов. И почему его вообще так задело ее недоверие? Или почему он вообще должен оправдываться? Но почему-то так хотелось.
— Давайте не будем о плохом, все совершают ошибки, неужели так трудно научиться их прощать? — Роман был вполне серьезен, он пообещал Андрею, что изменит свое отношение к ней, и почему-то именно сегодняшнее утро было последней каплей к этому изменению. Он подошел к ней, присел на край стола и принялся рассматривать ее. Да, она заметно изменилась, не только внешне, но и внутренне. Это был совершенно другой человек, с другими принципами, другими мыслями, она двигалась по-другому, говорила с другими интонациями, разве можно настолько измениться?
— А что для вас ошибка? Сама инструкция, или то, что вы не смогли ее хорошо спрятать, и я ее нашла?
Роман заметно помрачнел. Возвращаться к такой, достаточно щепетильной, теме не очень-то хотелось, но он понимал, что лучше разрубить это узел сразу.
— Кать, давайте не будем об этом… Мне до сих пор стыдно за эту глупость… — Он с надеждой взглянул на нее, пытаясь найти в ней хотя бы намек на прощение, но наткнулся лишь на сведенные вместе брови и грустную улыбку. И только сейчас он заметил этот отсутствующий взгляд, впалые бледные щеки, искусанные до крови губы, ранки на которых так бесцеремонно были закрашены помадой клюквенного цвета. Роман придвинулся к ней, и почти касался плечом ее плеча, она явственно ощутила некое тепло, исходящее от него, но никак не отреагировала, даже не повернулась в его сторону.
— Разве вам бывает стыдно?
— Конечно, да, я же тоже человек.
— Сильно в этом сомневаюсь. — Буркнула себе под нос Катерина, думая, что он даже не услышит, но он услышал. И весьма не обрадовался, это вызвало новую волну возмущения в нем, которая буквально горячим потоком пролилась по его венам.
— Ну, знаете, что, Катенька…. Я, конечно, виноват перед вами, но не настолько, чтобы сидеть тут и выслушивать ваше хамство!
— Так идите! — Катя рывком бросилась к двери и распахнула ее как можно шире, указав рукой на выход. — Я вас тут и не держу.
Роман приоткрыл рот, глаза его стали огромными и, казалось, вот-вот выпадут из орбит, даже грудь как-то неестественно вперед выпятил, как надутый индюк. Он шагнул к двери, и хотел было уже покинуть Катину коморку, как вдруг остановился напротив нее, зацепившись взглядом за то, как странно и словно неестественно дернулась верхняя губа Катерины. «Она что, сейчас расплачется?» — проскользнула мысль в голове Малиновского, при виде того, как глаза девушки, так четко обведенные черной подводкой, стали влажными, а лицо приобрело несколько пунцовый оттенок. Тут же стало стыдно и перед ней за свое поведение и перед Ждановым, за то, что не смог справиться со своими эмоциями. Было же очевидно, что за Катю говорила ее болезнь. Стушевавшись, он, наконец, произнес хлипкое «извините, Кать» и, взяв ее за руку повел к красным креслам в углу президентского кабинета.
— Давайте, поговорим?
— Мы уже пытались, ничего не вышло.
— Но все-таки… я хотел бы извиниться.
— Не думаю, что это как-то поможет наладить отношения между нами.
— А если попробовать? — Роман лучезарно улыбнулся и отчего-то крепче сжал ее руку, которую, кстати, так и не выпустил. Катя недоверчиво улыбнулась в ответ, затем все-таки осторожно убрала свою руку, после чего придвинулась ближе к Роману, серьезно посмотрела на него, затем спросила:
— Я прощу вас, если вы ответите на один вопрос.
— Конечно, какой? — Роман искренне обрадовался, в конце концов, что такого могла бы она спросить, на что бы он не смог ответить?
— Я до сих пор вам отвратительна?
Роман опешил. Не такого рода вопрос он ждал, но отвечать все равно придется. Тем более он даже не соврет.
— Нет, и никогда не были. Я всегда считал вас…
— Не надо врать, прошу. Я знаю, кем вы меня считали, я спрашиваю про сейчас.
Малиновский судорожно выдохнул. И как только этой женщине удавалось быть такой язвой, что, несмотря на некоторую симпатию к ней, ее хотелось придушить.
— Нет, вы мне нравитесь, Кать. Вы хороший человек, и несмотря на то, что вы мне не поверите, я могу сказать точно, что вы еще и красивая девушка. Возможно, раньше, я признаю это, мое мнение было несколько субъективно, ведь первое впечатление обманчиво… Но теперь я отчетливо понимаю свою неправоту. — Катя все это время пристально наблюдала за каждым изменением в нем, не хотела пропустить момента, когда он соврет. Но он этого и не сделал.
— Тогда докажите.
— Доказать? Как же? — Малиновский потихоньку начал подумывать, что он погорячился с «хорошим человеком».
— Сами придумайте, вы уже у нас хороший фантазер. — О, этот вызов в глазах. Вот, что ему больше всего нравилось в женщинах, так это способность сначала прикинуться абсолютной невинностью, а потом показать всю свою дьявольскую сущность.
— Хорошо, если вы так просите. — Роман над доказательством думал не долго, собственно, то, что он сделал, в принципе на размышления не расстраивает. Как только он произнес эту свою последнюю реплику, брошенную так, казалось бы, вскользь, тут же, обхватил своей довольно крепкой рукой талию Катерины и впился в ее губы, как ядовитый клещ. Катя сначала пыталась отпихиваться, брыкалась, даже губы сжала, но после нескольких уловок такого прожженного ловеласа, как Малиновский, сдалась ему на милость. Но, конечно, так казалось только Роману, на самом же деле, все это было не более чем хорошо продуманный план. Ее рука опустилась ему на шею, и обвила ее, подобно ловкой змее, а пальчики запутались в его густой шевелюре. Губы Романа были до невозможности мягкие и имели привкус ментоловой жвачки, а потому особых претензий по поводу самого поцелуя у нее не возникло, да и целовался Рома весьма неплохо, Катя даже что-то чувствовала какое-то время. И потом, когда, кажется, даже сам Роман позабыл, для чего в принципе был устроен весь это показательный урок поцелуев, и его руки расползлись по ее телу, спустились к талии, затем все ниже, к бедрам, Катя ощутила даже некоторую дрожь, которую она потом, пусть и к своему стыду, но все же характеризовала как легкое возбуждение. И вот, спустя мгновение, в голове девушки противным воем отозвалось какая-то сильная пульсация, Катя отпрянула от мужчины и уставилась на него во все глаза. Сделала глубокий вдох всей грудью, и облизала припухшие губы. Ее руки до сих пор находились где-то на шее Малиновского, а сам Малиновский не спешил выпускать Катю из объятий, он и сам не понял, что только что произошло. А еще отчего-то накатило чувство стыда и непреодолимо хотелось сбежать к себе в кабинет и не выходить оттуда до вечера. Но Катя молчала, смотрела правда также твердо и с насмешкой, и это только больше распаляло в нем желание к побегу. Катя, наконец, убрала руки с его плеч и отодвинулась на более дальнее расстояние, так, что Роману тоже пришлось отпустить ее.
— Это достаточно хорошее доказательство? Неплохо? — Немного отдышавшись, спросил Роман, растерянно вглядываясь в лицо девушки. Ее губы тронула горькая усмешка и, казалось, она все сказала сама за себя. Катя выпрямилась, снова облизала губы и, хитро сощурив взгляд и всмотревшись куда-то вдаль, тихо рассмеялась. Только ее прервали. Грубо и вероломно ворвались в это тихое торжество ее тщеславия.
— А да, Кать, тебе как, понравилось? — Двое синхронно обернулись и увидели позади себя окаменевшее лицо Андрея Жданова. Малиновский вздрогнул всем телом и снова непроизвольно прикрыл собой Катерину, как сегодня утром. Катерина же и бровью не повела, только приняла еще более раскованную позу.
— Неплохо. — Катя говорила твердо, но Роман все-таки услышал, как слегка дрогнул ее голос. Значит, она боялась Жданова.
— Неплохо… ага. — Жданов багровел и раздувался на глазах, оставалось только догадываться, чего от него можно ожидать. И, возможно, если не нахождение отца по близости, то была бы непреодолимая буря. — Выйдем, поговорим?
— Да, и куда же? Кира, наверняка уже здесь. Может, сразу к ней в кабинет?
Андрей чертыхнулся, после чего, даже не став слушать Катю, грубо отволок ее за локоть в каморку. Малиновский, как нашкодивший кот, попытался приблизиться к каморке, чтобы подслушать и, если все зайдет слишком далеко принять необходимые меры, но Андрей резко захлопнул перед его носом дверь, зло прошипев:
— С тобой потом разберусь!

Дверь захлопнулась, и Катя вздрогнула всем телом. Жданов некоторое время упорно сверлил ее взглядом, после чего просто сел за стол и опустил голову.
— Кать… что это было?
— Ты же все сам видел? Разве нет? Не думай, это не та ситуация, в которой не нужно верить своим глазам. — Катя была жестока. Абсолютно груба и нахальна, не щадила она ни его нервов, ни его чувств.
— Хорошо. — Андрей прикрыл глаза и глубоко вдохнул всей грудью. — Ты считаешь это нормально?
— Поцелуи мужчины и женщины всегда нормально. — Катя пожала плечами, обошла свой рабочий стол и села на стул, закинув ногу на ногу. Ее взгляд был непоколебим, осанка безупречно пряма, а разум кристально чист, хотя, чистый разум вовсе не гарантия того, что в нем не будут водиться грязные мысли.
— Я знаю, что это нормально! — Закричал Жданов, а за дверью послышался какой-то посторонний шум. — Какого черта происходит, я не понимаю?! Почему ты делаешь все это? Ты намерено выводишь меня из себя?! — Он нагнулся и, упершись руками в стол, направил на нее свой стальной взгляд.
Катя вела себя настолько холодно и спокойно, мертвецки спокойно, надо сказать, что у Жданова складывалось впечатление, что это какой-то сюрреализм. Он стоит, надрывается, кричит, у него даже вены на висках вздулись и капилляр в глазу вот-вот лопнет, а она ведет себя так, словно находится на чаепитии у английской королевы.
— Андрюш… — Катя повернула голову в сторону, и на секунду на ее лбу пролегла неглубокая морщинка, а губы раскрылись в легкой усмешке. — Почему я вообще должна оправдываться перед тобой? Я свободный человек, я могу иметь хоть сотню любовников, тебя это касаться не будет.
Андрей был на грани взрыва, и если бы не стук в дверь и не голос отца, он бы наверняка поломал бы в этой каморке все, что попалось бы ему на его пути. Да что поломал бы — раскрошил бы на мельчайшие частицы.
Андрей вышел, Катя вслед за ним, прошла мимо Малиновского, который не знал куда деться от стыда, и Павла Олеговича, который, казалось, не обратил даже на нее внимания. Ее походка была несколько размашистой, движения резкими, Андрей понимал, что он, наверное, опять перегнул палку, но и пойти за ней не мог, а потому послал взглядом знак Роману, чтобы тот пошел за ней. Несмотря на некоторую злость, кипящую внутри него при виде друга, других путей он не видел. Малиновский кивнул и вмиг удалился.
Он шел за ней, не понимая до конца, куда она направляется. А когда понял, немного насторожился. Катя отправилась в туалет, конечно, заглядывать туда ему самому было бы неприлично, но так как он был виноват перед Ждановым, ему нужно было удостовериться, что туда она пошла по естественной нужде, а не для того, чтобы снова вызывать рвоту. Сначала он остановился перед дверью, чтобы удостовериться, что там нет никого кроме нее, простояв так с минуту, все же вошел вслед за ней. Увидел он там совершенно не то, что думал увидеть, и даже не то, что ожидал. Катя сидела на розовом пуфе, вольготно закинув свои стройные ноги на другой, и… курила. Девушка периодически охотно обхватывала алыми губами тонкую папиросу и медленно выдыхала дым. И делала она это все это с такой легкостью, что на какое-то мгновение у Малиновского челюсть заклинило от удивления.
— Катя?
Девушка, казалось, нисколько не удивилась его присутствию.
— Малиновский? — В тон ему игриво ответила Катя, даже не повернувшись в его сторону. Мужчина обошел ее, и все еще не скрывая удивления, сел напротив, предварительно скинув Катины ноги с пуфа. Катя же нисколько не смутилась, а в следующее мгновение ее ноги уже лежали на коленях Романа.
Мужчина заметно поежился, но ноги так и не скинул.
— Что ты делаешь, Кать?
— Черт, ну вы со Ждановым просто два сапога пара! Вы можете задавать вопросы по существу? Разве не видишь?
— Я как раз вижу. — С некоторой обидой в голосе, как показалось Кате, ответил Роман. — Я не о сигарете спрашиваю, а о твоей жизни.
— А что я с ней делаю? Вот сижу тут и укорачиваю ее. Кстати, если ты шел сюда с надеждой увидеть, как меня тошнит, ты опоздал. Я сделала это еще дома. Пока вы спали. — Катя ухмыльнулась и, затянув сигарету в последний раз, бросила окурок в урну. Роман приоткрыл в удивлении рот, так и не решившись ничего сказать по этому поводу.
— Ты больная на голову. — Прошептал Роман то ли себе, то ли ей, но Катя услышала и, снова что странно, нисколько не обиделась.
— Я знаю. Но это не твое дело, если быть честными. Разве нет? Может, пойдешь и посмотришь, как порхают твои любимые бабОчки? Или что ты там обычно делаешь весь день и называешь это работой.
— Знаешь что…
— Что? — Катя уверено посмотрела на него, после чего ее губы медленно растянулись в соблазняющей улыбке. Наклонилась вперед, положив свою руку ему на плечо, от него не было никакой реакции, только глаза быстро бегали из стороны в сторону. Через мгновение ее губы были властно прижаты его губами, он терзал их, мучал, пытался сделать ей больнее, но в ответ получал только благодарную нежность ее рук. Он расслабился, отпустил себя, позволил лишнего, усадил ее себе на колени и, нисколько не стесняясь больше, разрешил себе исследовать ее тело. Его пальцы ухватились за пластмассовую пуговичку на ее блузе, послышался треск, и его шершавая ладонь оказалась на мягкой и теплой груди. Катерина вздрогнула, так далеко она заходить не хотела, но и отступать было глупо, ведь она понимала, что Малиновский менее горяч и вспыльчив чем Андрей, а значит, не позволит себе зайти дальше, чем нужно, тем более в общественном туалете.
— Да ты животное, Малиновский… — Прошептала Катя, на минуту оторвавшись от его губ. Он ничего не ответил, только лишь грубо ухватив ее за бедра, позволил обвить ее ногам его торс и больно прикусил ее губы. К тому времени, как их безумие начало расти до угрозы всеобщего взрыва, Роман не мог контролировать свои желания, и сладкая похоть уже болью пульсировала у него в паху. Катя это явственно ощущала, но останавливать не торопилась. Ей было интересно до чего он может дойти. Но он остановился. Безумие в глазах сменилось страхом. Он медленно оторвался от нее, поправил блузку на груди и посадил ее не пуф рядом. Мужчина был совершенно ошарашен и, кажется, стыдился своего открытого возбуждения.
— Палыч меня убьет, если узнает.
— Не узнает. — Заверила его Катерина и встала. Погладила Романа по плечу и ее теплый взгляд проехался по его лицу. — Мы никому не скажем.
— Хорошо. — Рома сглотнул и отвернулся. — Не говори… ему ничего. Прошу.
— Я это уже пообещала. — С этими словами она покинула его. Но и он не стал задерживаться, решил, что лучше пойти и успокоиться в баре.
Катя отчего-то была весела. Несмотря на недавнюю ссору с Андреем, проблемы в компании и вечное ощущение голода она была спокойна. Но, как говорится, хорошее длится не долго. В кабинете президента Андрея не было, и она даже уже выдохнула, но потом поняла, что кто-то находится в каморке. Подумав, что это Жданов решил снова начать выяснять отношения, ее окатила волна раздражения, она даже дверь своего кабинета открыла с излишней резкостью, но вовремя остановилась. За ее столом сидел Павел Олегович, склонившись над какими-то бумагами. Он поднял взгляд на нее, и отчего-то Катя почувствовала тревогу. Что-то странное было в том взгляде. Мужчина не был зол, не был как обычно спокоен или холоден. Он был растерян. Этот старый, мудрый человек, который внушал ей уважение, был растерян и словно разбит. Подойдя ближе, Катя поняла, что эти бумаги, что он читал, было не что иное, как копия инструкции. Девушку охватил ужас.
— Присаживайтесь, Кать, нам, судя по всему, нужно поговорить.

_________________
— И почему же ты такой... человечный?
— Именно потому что сейчас я не человек.(с) Доктор


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Боясь отражения
СообщениеДобавлено: 20 фев 2016, 23:48 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 окт 2007, 13:33
Сообщения: 91178
Откуда: Ашдод
Можно посочувствовать Андрею, да и остальным тоже... :-(

_________________
Жизнь - это лестница...Когда будешь подниматься по ней - здоровайся... Чтобы спускаясь вниз, тебя узнавали и подавали руку...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 62 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4  След.

Часовой пояс: UTC + 4 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 0


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения

Найти:
Перейти:  
РейСРёРЅРі@Mail.ru
Создать форум

| |

Powered by Forumenko © 2006–2014
Русская поддержка phpBB

Сериал Не родись красивой и всё о нём История одного города Фанфики 13й сказки и не только